— Но Ватсон объяснил, что он принес ее вовсе не для нас, а для того, чтобы подозрение на маму пало, мол, увидела, как дочь насилуют, голос Смолякова услышала, как он добро на это давал, и в состоянии аффекта застрелила любовника из его же пистолета.

— Да, — согласился Генка, — все как бы сходится, и все же!

— Ватсон еще предположил, что, возможно, у него в следственных органах свои люди имеются.

— Но такой тертый волк должен был учитывать, что кассета может не в те руки попасть, — продолжал настаивать на своем журналист.

— То есть в наши?

Генка кивнул.

— Только вот, что мы ее всему миру покажем, он такого не мог предположить, — злорадно заявила Лялька, — а когда пронюхал, уже поздно было!

— Думаю, что не мог, — подтвердил Генка. — И в этом его ошибка! Теперь его люди вряд ли смогут дело против твоей мамы повернуть.

При упоминании о маме Лялька нахмурилась.

— Как ты думаешь, мама поправится? — Лялька беспомощно взглянула на Генку.

— Конечно, — успокоил он девушку. — Такие тяжелые стрессы с женщинами часто случаются, потому что у них более ранимая психика, чем у мужчин. Не выдерживают… — журналист не стал продолжать. — К ней еще не пускают? — чтобы отвлечь Ляльку от тяжелых размышлений, решил он перевести разговор в практическое русло.

Лялька покачала головой.

— Но я все равно прорвусь. Ты же меня знаешь!

— Не советую, — помрачнел Генка, он не хотел, чтобы Лялька впаковалась в очередную неприятность.

— Но там что-то не так, — с нажимом произнесла Лялька. — Мы звонили в больницу, и нам сказали, что общение с родными может ухудшить ее состояние.

— Не понимаю, — удивился журналист, — всегда считалось наоборот, близкие люди хорошо действуют на больного.

— Говорят, ее лечит какой-то хороший специалист из США, профессор, — с сомнением в голосе объяснила Лялька, — по своей методике.

— Американец? — опять удивился Генка.

— Не совсем, — пустилась в объяснение девушка. — Наш эмигрант, приехал в больницу по научному обмену…

— Ну, если иностранец… — Генка развел руками.

* * *

Белый халат Лялька достала, еще когда Гена лежал в больнице. Правда, у большинства врачей была другая форма. Белые халаты старого образца оставались только у некоторых санитаров и нянечек.

Психиатрическая лечебница находилась за городом, и в нее пускали строго в приемные дни. День, когда приехала Лялька, оказался неприемный. Поэтому через ворота ее не пропустили.

Дырку в заборе отыскать оказалось нелегко. Но Лялька все же пробралась на территорию.

Спрашивать у больных про то, как найти маму, Лялька не решалась, а у медперсонала было небезопасно.

Больница выглядела почти как обычная, только решетки на окнах говорили о том, что просто так из нее не выбраться. Лялька бодро прошла по коридору, заглядывая во все палаты подряд. Палата с лежачими больными оказалась самой последней.

Мама спала крепким сном. Рядом стояли кровати с такими же спящими женщинами. Лялька потрогала маму за руку и увидела, что она вся исколота.

На тумбочке были нетронутые соки и фрукты, которые ей передавал папа. Бледное лицо говорило Ляльке, что заботятся о маме плохо.

Лялька хотела прибраться на тумбочке, но в палату вошли двое молодых врачей. Они разговаривали об американском профессоре, который должен прийти с минуты на минуту делать обход, о зачетах и экзаменах, и Лялька догадалась, что это студенты.