Лариса оживленно беседовала с Виталием, нежно поглядывая на собеседника.

«Значит, это с ней…» — Виктору срочно захотелось выпить.

Он подошел к стойке бара и попросил виски с содовой.

Приятное тепло разлилось по телу, заглушая грустные мысли. После следующей двойной порции ему явно полегчало. Человек, сопровождающий Диану, не казался излишне внимательным к нему, а строгую девушку Ларису не было больше жаль.

Жаль стало себя. Его взгляд с тоской скользил по лицам незнакомых женщин в поисках той, которая пожалела бы его тоже.

«Не та, — пьяно думал он, — и эта не та, и эта тоже не годится». Все женщины выглядели недобрыми, хищными и агрессивными. Хотелось прижаться к той, кто его приласкает, а если надо, пожалеет и поймет.

И вдруг ему померещилось…

«Нет, — сознавая, что много выпил, решил Виктор. — Этого не может быть — прошло больше двадцати лет!»

Светлана, про которую он так часто теперь вспоминал, та самая провинциальная девочка в коричневой школьной форме из его далекой юности, находилась всего в нескольких шагах от него. Лариса и Ляля — дочери, похожие на мать как две капли воды, стояли рядом с ней. Теперь он понял, почему тогда девушка на фотографии показалась ему чем-то знакомой. Она напоминала Светлану в юности.

Пассия его молодости конечно же изменилась. Но была все так же хороша собой. Легкий румянец на щеках, блестящие пушистые волосы, живые глаза, правда, чуть усталые, окруженные еле заметными морщинками. Но фигура! «Брижит Бардо», — вспомнил он тогдашние оценки приятелей.

Сейчас тоже играл оркестр. Но что-то современное, громкое и совсем не милое его сердцу.

— Я хотел бы заказать твою любимую мелодию, — сам от себя не ожидая такой сентиментальности, выдохнул Виктор, вдруг выросший как из-под земли перед тремя женщинами.

От неожиданности Светлана вздрогнула. Ее глаза широко раскрылись. Она набрала в легкие воздуха и собиралась что-то сказать, но, видимо, у нее закружилась голова, и она оперлась на руку дочери, что стояла справа. Виктора она безусловно узнала. Обе девушки как по команде уставились на незнакомца. Одна — серьезно и внимательно, другая — с легким пренебрежением.

— Представь меня своим дочерям, — вновь обретая над ней былую власть, скомандовал Виктор.

— Это… это… — Светлана, запинаясь, подыскивала слова.

И вдруг одна из девушек, интуитивно желая защитить мать, решительно наклонилась к уху Виктора и отчеканила:

— Папашка, отвали!

Вторая, высоко подняв брови, хотела ее одернуть, но Виктор, совсем не обидевшись, произнес слегка заплетающимся языком:

— Именно это мы и собирались сделать, правда, Светлана?

Не обращая внимания на явное сопротивление одной из дочерей, он взял женщину под руку и повел к выходу.

Едва накинув одежду, он вытащил Светлану на улицу. Та подчинялась ему словно загипнотизированная.

Завернув за угол, они оказались на Тверской. Все было как во сне. Этот морозный зимний вечер напомнил им встречу из дальней-далекой юности.

Только что выпал снег. Он покрыл фасады ярко выкрашенных зданий, нарядно разодев их, как на праздничных картинках.

— Боже, как здесь красиво! — воскликнула Светлана. — Прямо как в сказке!

Она не была в центре сто лет. И столько же вообще не выходила в люди. Девочки уговорили ее пойти на юбилей фирмы. Весь вечер они выбирали ей наряд из своих гардеробов, накладывали макияж, укладывали пушистые волосы в красивую прическу. И все равно на приеме она чувствовала себя Золушкой, пришедшей на бал.

— Да, прямо как на Елисейских полях, — оценивающие взглянув на центр столицы, поддержал ее восторг Виктор.