– Деньги не проблема, – прервал Марк монолог в трубке. – Хорошо, отец, я понял. Если выберусь отсюда, то первым делом загляну к тебе, обещаю. Пожелай мне удачи.

– Удачи, сын, – специально ради этой фразы Эрдман-старший сумел-таки добавить в свой уставший голос немного бодрости. – Надеюсь, ты выберешься.

– Спасибо.

Марк отключил телефон.

Постоял некоторое время, затягиваясь практически без пауз. Щелчком пальцев отправил окурок в окно, сдул с подоконника серые щепотки случайно упавшего пепла.

Сзади, ступая практически бесшумно, на цыпочках подошла Виктория – Слушай, – спросил Марк, когда она положила голову с влажными волосами ему на плечо. – А чем ты зарабатываешь на жизнь?

– Я фотограф, – просто ответила она.

– Не думал, что с помощью камеры в наши дни можно заработать на «порше», – озадаченно протянул он.

– «Порше» остался мне от мужа. Он погиб.

Ее голос при этом ничуть не изменился. Так говорят о вещах грустных, но уже давным-давно оплаканных.

– Извини, – Марк накрыл ее ладонь своей – Я не хотел.

– Ладно тебе, – Вика чуть-чуть отстранилась, ее тело почти неуловимо напряглось. – Мой муж разбился на этом «порше». В том месте, где я тебя подобрала. Я восстановила машину. Для этого пришлось то, что от нее осталось, отвезти в Германию, на завод. Езжу на ней до сих пор. Когда на душе особенно тяжело, катаюсь по автостраде с закрытыми глазами, – она вздохнула. – А что касается фотографии.., ты знаешь, на «порше» можно заработать и этим. Я очень модный фотограф. Много работаю для пиарщиков и рекламистов. Причем не только в этой стране.

Некоторое время Марк молчал, обдумывая услышанное.

Еще один повод усомниться в ее нормальности? Ну кто, будучи в здравом уме и трезвой памяти, сядет в машину, зная, что ее салон стал гробом для другого, к тому же близкого, человека? Наверняка было много крови… Он очень живо представил себе забрызганные красным сиденья, потом – высохшие бурые пятна, которые с традиционной немецкой тщательностью смывают щелочными составами работники завода Porsche AEG, втайне покручивающие у виска пальцами при упоминании об «этой сумасшедшей русской». Интересно, что ею двигало? Что она испытывала, садясь за руль этого автомобиля?

Впрочем, вряд ли она была действительно безумна. Скорее – просто эксцентрична. Во всем остальном ее действия подчинялись железной логике. Даже сексом она любила заниматься, будучи сверху. И следовало отметить, делала это превосходно. Этой ночью Марку оставалось только расслабиться и получать удовольствие.

– Хочешь кофе? – спросила Виктория. – У меня есть настоящий.

– Что значит «настоящий»? – спросил Марк.

– То и значит, – промурлыкала она ему в самое ухо. – Не та коричневая пыль, которую здесь выдают за арабику, а тот самый кофе, что варят жители Анд, когда им нужно долго не спать, охраняя свои селения.

С этими словами Виктория подняла голову с его плеча, отстранилась, собрала руками волосы в узел на затылке и нагишом отправилась на кухню.

– Иди за мной, – крикнула она уже из коридора. – И сигареты возьми.

Потом он сидел на белом кожаном диване в кухне, блестевшей так, словно ее выставили для обозрения в мебельном павильоне. В центре просторного помещения стояли стол и четыре стула в стиле хай-тек – четырехгранные металлические ножки, обесцвеченный дуб, полное отсутствие декора.