– Какая тебе разница? – морщась от досады на самого себя за то, что проговорился, вопросом на вопрос ответил Марк.

В комнате повисла напряженная тишина.

– Знаешь, – медленно проговорил Олег. – Тебе больше незачем быть патриотом отдела «ноль». Ты открыто объявлен в федеральный розыск по инициативе своих сослуживцев. Не к кому быть лояльным, брат. Так что теперь совершенно спокойно можешь назвать мне имя вашего крестного папы.

– А я практически назвал, – тут же отозвался Марк. – Крот – он везде крот. Могу только добавить, что подбирал наш кадровый состав папин сослуживец и вечный соперник – да-да, тот самый Горелко.

Некоторое время они молчали. Олег обдумывал услышанное, но мысли сегодня вечером двигались как-то особенно вяло. То, что он сейчас узнал, лишь подтвердило его собственные догадки, о том, что создать нелегальную – или полулегальную – спецслужбу могли лишь правительственные чиновники, особо приближенные к первому лицу государства.

Участие в этом старого пня Горелко, который отошел от дел еще раньше, чем их отец, для Олега стало в какой-то степени сюрпризом. Впрочем, нельзя было назвать эту информацию такой уж значительной.

В сложившейся ситуации наверняка можно было утверждать только одно: в ближайшее же время от отдела «ноль» постараются избавиться, поскольку действия его руководителя – то бишь Марка – поставили под угрозу существование всей организации. А следовательно, и ее создателей.

Самого Марка это сейчас заботило меньше всего. Первым делом он думал о спасении собственной задницы. Олег почти физически ощущал исходившее от него желание выжить любой ценой. Обострившийся инстинкт плотоядного зверя, загнанного в угол стаей более крупных хищников.

– Если честно, мне никогда не нравились методы вашего отдела… – отстраненно проговорил Олег. – Но вдаваться в дискуссию мы не будем. Давай заканчивай эту свою историю и вали на все четыре стороны. Я устал, спать хочу. Новый паспорт и визу гарантирую – получишь завтра. В деньгах, насколько я понимаю, ты особого стеснения не испытываешь.

– Грубо, братец, грубо, – в голосе Марка ясно слышалась злость. – Этак у меня пропадут к тебе все родственные чувства. Да, согласен, я вдоволь поизмывался над этой девчонкой.

Ты внимательно посмотрел видеодиск, я не сомневаюсь. И не один раз… – Олегу показалось, что он усмехнулся. – Но сейчас все по-другому, брат. Я изменился и стал совсем другим человеком.

– Так не бывает, – резко проговорил Олег. – Если ты пытаешься убедить меня в том, что твоя съехавшая крыша сама встала на место, не надейся, что я тебе поверю.

– Не сама, нет, – Марк подался вперед, ухватившись за подлокотники кресла. – У меня была особая терапия. Я перевернулся в БМВ, мчавшейся на скорости более ста километров в час, и как следует врезался черепушкой в потолок салона. Если уж совсем точно и подробно, то я врезался еще несколько раз.., во всякие выступающие детали интерьера. Это, собственно, неважно. Но в результате повреждений, полученных вот этой головой, – он аккуратно постучал себя по макушке, – в ней лопнуло несколько тысяч микроскопических сосудиков. А наша психика, братишка, это продукт химических реакций и молекулярных взаимодействий. Что-то в этом сложном механизме пошло не так после аварии. Я не врач, но могу сложить два и два. Я донял, что изменения на химическом уровне кое-что изменили в моем сознании… И знаешь, что именно?

Он сделал эффектную паузу.

Олег молча пожал плечами. Говорить не хотелось. Слишком уж это не укладывалось в узкие рамки здравого смысла. Слишком уж рассказ его брата походил на искусную выдумку.