Отец семейства который год загибается на Крите, да все никак не загнется. А когда узнает, что оба его сына погибли, всенепременно кончится. Желание жить потеряет как пить дать.

– Жестоко, – тон водителя ничуть не изменился.

Дальше ехали молча.

На одном из поворотов они обогнали автомобиль Эрдмана и свернули в совершенно другую сторону. Преследовать его слишком уж нагло все-таки не стоило. От этого путь их несколько удлинился, но вывел все к той же цели – элитному дому с подземным гаражом и охраняемой парковкой.

– Уже внутри, – уверенно произнес пассажир в кабине, поглядев на экран миниатюрного компьютера, где в одном из квадратов крупноячеистой разметки замерла подмигивающая точка.

В машине начальника ОВД еще вчера вечером был установлен маячок, передававший точечный радиосигнал, который практически невозможно было засечь, не зная его частоты. Естественно, сам Эрдман понятия не имел об этом устройстве, не входившем в стандартную комплектацию его автомобиля.

– Где встанем? – спросил водитель.

– Точно знаю, что не на стоянке, – ответил его спутник. – А вообще можно прямо здесь. Техник отлично сориентируется: окна квартиры старшего смотрят как раз на улицу.

– О'кей, – кивнул водитель, притормаживая.

Когда он заглушил двигатель и зафиксировал ручной тормоз, пассажир обернулся и снял со стены кабины небольшой микрофон на спиральном проводе. Щелкнув тумблером, спросил:

– Техник, как вы там?

– Живы, – послышался голос. – Готовы.

– Можешь разворачивать свою аппаратуру, – сообщил он. – Целься в окно, потому что «жучков» в квартире нет.

Не успели пока что, к сожалению.

– Вас понял, – ответил ему голос. – Есть разворачивать аппаратуру.

В грузовом отсеке минивэна тоже сидели двое. За день его железная коробка успела раскалиться на солнце, но внутри сохранялась приятная прохлада. На полную мощность работал скрытый кондиционер, установленный в режим «холод».

На одной из внутренних стен фургона помещался видеоблок из четырех плоских экранов, на которые транслировалось изображение со скрытых видеокамер, находящихся снаружи. Поскольку уже стемнело, изображение было переведено в инфракрасный диапазон.

Другую стену грузового отсека полностью занимали пульты и маленькие мониторы, по которым время от времени пробегали замысловатые кривые разных цветов.

Один из людей следил за экранами наружного наблюдения, другой – его прозвище было Техник – работал за одним из пультов, что-то настраивая. Наконец он ткнул худым пальцем в какую-то кнопку, и на крыше минивэна приоткрылся замаскированный люк. С тихим жужжанием из него поднялось небольшое блюдце параболической антекны, выполненное из полупрозрачной коричневой пластмассы.

Это был так называемый узконаправленный лазер. Не тот, которым в научно-фантастических романах и фильмах вроде «Звездных войн» вооружены космические корабли инопланетян, а тот, что был разработан специалистами секретных лабораторий исключительно для наружного прослушивания. Он, в отличие от своего выдуманного собрата, ничего не разрушал, но обладал высокой чувствительностью к малейшим колебаниям той поверхности, на которую попадал его невидимый луч.

Техник запустил мини-генератор, и энергетический импульс, отраженный поверхностью блюдца, ушел в направлении дома.

На экране перед Техником возникло изображение здания, переданное наружной видеокамерой. Он запустил программу распознавания и наведения, отчего картинка разделилась на мелкие клеточки и стала похожа на плохо сохранившуюся мозаику, а затем на нее наложилась фигура, напоминающая перекрестье прицела.