В пятнадцать я впервые убил человека – парня из нашей компании, с которым мы повздорили из-за девчонки. Просто выстрелил в него в состоянии аффекта, и он упал. Все знали, что у меня есть пушка, тем более оружие имелось у нескольких членов банды, но никто не мог подумать, что я способен применить его против своих. А я был способен. Я встал над телом и сказал что-то вроде «кто-то ещё хочет?», это звучало весомо и страшно, и я уже умел строить такой холодный взгляд, как на некоторых плакатах, и так я стал их лидером. Тогда ещё просто лидером, без прописной буквы.

Я оказался неплохим организатором. Это были уже не спонтанные нападения с целью хулиганства или мелкого воровства. Мы организовали «крышу» для торговых точек в своём районе, потом «отжали» ещё один квартал, и ещё один, и наше количество росло не по дням, а по часам. Не было никакой войны банд, потому что мне хватало ума, чтобы не идти лоб в лоб. Один из кварталов на нашем берегу реки – на другой мы пока не совались – возглавлял двадцатипятилетний очкарик по кличке Капля. Не помню, а может, и не знал никогда, почему его так прозвали. Капля редко выходил из дому, везде орудуя руками бойцов. Идти на Каплю, чтобы освоить его район, было страшно, потому что бойцы у него были сильнее, организованнее и старше. Оружие было у всех, они даже носили что-то вроде униформы – шляпы-котелки по примеру книжных бандитов, видимо, Капля где-то об этом прочёл или увидел на картинке. Поэтому я предложил Капле пойти на переговоры под предлогом того, что моя банда – значительно более слабая – хочет влиться в его организацию. Он принял нас у себя. В комнате был он сам, шесть или семь его бойцов, я и двое моих ребят. Нас тщательно обыскали и не нашли никакого оружия.

Мы легко обо всём договорились, потому что я вёл себя подобострастно и соглашался на все условия и предложения Капли. Мы официально стали частью его группировки, получили право доступа, собирали дань с большей территории, но и отдавали большую её часть в общую копилку. Через два месяца мы с Каплей сидели у него и обсуждали финансовые дела. Оружие было у меня с собой – мне доверяли, никто меня не обыскивал. Примерно в середине разговора я достал пистолет и в упор расстрелял всех присутствующих в комнате – Каплю, двух его бойцов и пацана-курьера, который принёс ему письмо и тем самым всех отвлёк. В письме не было ни слова, просто чистый лист в конверте, а курьера за пару часов до этого нанял я. Он не знал, что его ждёт.

Потом я бросил в окно гранату, и это стало сигналом. Мои ребята, равномерно рассеянные по дому и кварталу, достали оружие и начали стрелять. Никто этого не ждал. Через несколько минут от банды Капли осталось человек пять, которые поспешили сдаться. Каждый мой человек убил от двоих до четверых парней в котелках.

Мы продолжали расширяться – где-то хитростью, где-то силой, и к двадцати годам подо мной была четверть города. Мы торговали наркотой, медленно подступались к торговле оружием, держали бордели. Знал ли об этом отец? Да, знал. И относился совершенно нормально, потому что он считал всё это бизнесом. В то время как мои братья старательно заучивали цифры, я начал своё дело.