Когда он, привязанный к вертикальной раме, стоял перед Лидером, он думал лишь о том, как освободиться и уничтожить всё вокруг – льстивых придворных, телохранителей в чёрном, всю эту челядь, всю эту шваль, а потом – свернуть их высокому начальнику шею. Но Лидер опередил его. Он просто постоял перед ним несколько минут, сказав перед этим: подумай. И он понял: Лидер ему не нужен, Лидер его не интересует. Если расстегнуть кандалы, он просто уйдёт, а драться будет только в случае помех. Лидер почувствовал это, обошёл его и расстегнул зажимы. Кто-то из телохранителей кинулся вперёд, кто-то из приближённых закричал «что вы делаете», но Лидер знал, что делает.

У него появилось ощущение дежавю – уже второй влиятельный и страшный человек был в его власти, оставалось протянуть руку и отомстить за всех невинно убиенных, но Проводник, которого он никогда не видел, оказывался важнее, а остальное служило лишь ступенями на пути к нему. Он спрашивал себя: зачем мне Лидер? Могу ли я дойти без него? И отвечал: нет, не могу.

Он действительно не смог бы. Он никогда не думал, что бывает так. Что бывает просто бесконечная белизна без единого ориентира, белое спереди, сзади, по бокам, снизу и сверху. Он привык вычленять важные детали из их окружающего изобилия, он всегда существовал в мире цветов и предметов, но здесь не было ничего. Он пытался найти ориентир, и несколько раз ему даже казалось, что находил, – но через несколько секунд оказывалось, что рядом с десяток таких же, да и тот, что он нашёл, уже исчез, потому что с другого ракурса он выглядит совершенно иначе. И ещё здесь не было целей, не было жертв, не было никого, достойного битвы. Да, чем-то это напоминало морское путешествие, но тогда битвы не намечалось, поскольку всё вокруг было правильным, налаженным, справедливым. Сендуха же дышала опасностью, страхом, беспокойством и при этом оставалась пустой и неподвижной. Когда он чуял опасность в своём мире, он просто реагировал на неё. В сендухе он чуял её не хуже – но было совершенно непонятно, что делать. Оставалось просто двигаться дальше.

Лидеру было проще. Он не раз бывал в сендухе и даже сам – с отрядом, конечно, – доходил до ближних поселений луораветланов. Там жили мирные люди, которые торговали с пришлыми – мехами, мясом, костью, но – не Стеклом. Не то чтобы Стекло считалось ими священным, оно скорее не имело ценности и, более того, принадлежало сендухе, а не им. В этом состояла их честь – не брать того, к созданию чего они не приложили усилий.

Но дальше их не пускали. Дальше были земли луораветланов, и оттуда никто не возвращался. Эти мирные, добрые люди, которые пели заунывные песни и с улыбками протягивали примитивные деревянные поделки, умели убивать как никто, без единого сомнения. Первый отряд погиб вообще по чистой глупости – тогда ещё никто не знал о враждебности луораветланов, и солдаты согласились провести ночь в одном из подснежных поселений. Их сытно накормили, а наутро никто не проснулся – в похлёбку просто добавили яд. Мертвецов навалили на повозку, впрягли в неё оленя и отправили его куда глаза глядят. Один из солдат умудрился выжить – то ли съел меньше прочих, то ли организм оказался стойким, он очнулся в качающейся повозке среди трупов, сориентировался по компасу и направил оленя плюс-минус в сторону Ктывы. Последние пару километров прошёл уже пешком, потому что олень испугался и развернулся. Солдат рассказал о том, что произошло, и в сендуху ушёл карательный отряд. Он вернулся через несколько дней – на такой же повозке, с таким же оленем, уже специально обученным идти в определённом направлении. Третий отряд не вернулся вообще.

Почему ты пошёл со мной, спросил он. Ты же ничего обо мне не знаешь. Я ведь мог убить тебя прямо там, в твоём кабинете.