Почему ты пошёл со мной, спросил он. Ты же ничего обо мне не знаешь. Я ведь мог убить тебя прямо там, в твоём кабинете. И сейчас могу.

Я всё о тебе знаю, даян. Не забывай, что я – Лидер, у меня есть глаза и уши в каждом городе, в каждом доме. Я узнал о твоём прибытии раньше, чем твоя нога ступила на мою землю. За тобой следили всю дорогу от Русова до Мараса. Ты красиво убил тех парней, очень красиво. Тебя даже засняли на видео.

Но теперь за мной не следят.

Теперь – нет. Теперь я вроде как в твоей власти. Только без меня ты не дойдёшь.

Ты знаешь, зачем я иду?

За Проводником.

А кто такой Проводник?

Лидер не ответил.

Ты тоже не знаешь. Никто не знает, кто такой Проводник. Никто не понимает, чего он хочет и куда идёт.

Но он не должен дойти, сказал Лидер.

Да, именно так.

Некоторое время Лидер думал, а потом спросил: а я имею право дойти? Да, ты имеешь. По крайне мере – пока.

Дальше они ехали молча. Это были обычные земли, Стекло не захлёстывало их, но до переходной территории оставалось совсем немного, а там снегоходы начнут кашлять и остановятся – топливо изменит консистенцию и перестанет гореть. И придётся идти пешком. Он не думал о грядущем, он пытался поймать момент, последний момент спокойствия перед бурей, как казалось ему, перед сражением, перед восстанием. Его мысли перетекали от окружающей пустоты к Проводнику – не ко встрече с ним в каком-то обозримом будущем, а к Проводнику как к человеку. Что он знал о нём, что он мог рассказать, спроси его кто-нибудь. Лишь то, что исходило от Ка: описание внешности, дата и время отъезда, количество спутников. И то, что исходило от Алярин: любовь, любовь, любовь. Но всё это не было даже внешней оболочкой: Проводник оставался в полной мере загадкой – человеком без цели, уходящим в смерть и при этом не должным её достичь.

Проводник был окружён кольцом безразличия. Те, от кого он скрывался, не то чтобы его не видели, просто не задумывались о его существовании, у них хватало других дел. Живой иллюстрацией этому служил Лидер, который знал абсолютно всё о даяне: откуда он прибыл, на каком корабле, как и с какой скоростью двигался, знал о его целях и разбирался в его средствах. Он следил за ним каждую минуту и легко взял в плен, сделав то, чего ранее не удавалось никому. И в то же самое время Лидер ничего не знал о Проводнике. Ни одна мышь не миновала границу без его ведома, ни один воробей не мог перелететь её, все становились объектами пристального внимания, все разговоры прослушивались, все шаги фиксировались. Но группа из тринадцати человек, миновавшая всю страну с юга на север и исчезнувшая в сендухе? Может ли такое быть? Лучшие люди пытались найти их следы, но те не высаживались в порту, не останавливались в гостиницах, не переходили границу. Тем не менее случайные свидетельства всё-таки всплыли: их видели прохожие, их зафиксировали камеры, расположенные в самых неожиданных местах, кто-то из них – поодиночке – покупал еду и предметы первой необходимости. По осколкам информации, по зеркальным отражениям шпионы Лидера собрали более или менее цельную картину – за два часа до того, как даян перерезал глотку человеку во дворе.

Зачем ты это сделал, спросил Лидер во время первого разговора. Затем что он заслужил, ответил он. Тогда почему ты пощадил остальных, спросил Лидер, и он отвёл глаза.

Впереди замаячили постройки. Последнее поселение до перехода, сказал Лидер. Враждебное? Они все враждебные, но здесь ещё можно торговать, и они накормят. Дальше всё, зима, они уже ушли в пещеры.

Они заехали прямо в поселение – хижины из палок и шкур, изукрашенные тотемы, первобытное общество. К ним вышел человек в мехах, лет сорока пяти, с ходу спросил: кто такие? Говорил он чисто, без акцента, точно на родном. Идём в зиму, сказал Лидер, хотим переночевать.