– Я не была бессильна.

– Да. Ты призвала даяна. Ты придумала, что приходит кто-то сильный и разбрасывает толпу. И он пришёл. Этого я не ожидал.

– Ещё у меня был пистолет.

Ка усмехнулся.

– Ты всё равно не успела им воспользоваться.

– Успела.

– Подстрелила кого-то из них?

– Да, троих. Или четверых.

– Молодец.

Они помолчали. В дверях мелькнула старуха.

– Почему ты пришёл только сейчас? – вдруг спросила Алярин.

Ка пожал плечами.

– Приди я раньше, даян бы убил меня, не раздумывая. И это было бы справедливо. Против даяна у меня козырей нет, это я понимаю.

– Ты убьёшь меня?

Ка кивнул. Не решительно, а едва-едва, будто сожалея о том, что придётся сделать.

– Ты не боишься, что я изменю это?

– Не изменишь. Пока ты спала, я ввёл тебе яд. Вскоре ты это почувствуешь. Просто я хотел поговорить с тобой напоследок. Чтобы ты меня поняла. Так я прогоняю чувство вины.

– Оно у тебя есть?

– Не всегда. Сейчас – есть, потому что в принципе ты ни в чём не виновата. Ты должна умереть, чтобы он не дошёл. Точнее, чтобы у него появился шанс не дойти.

Алярин действительно становилось хуже. Она чувствовала это уже некоторое время, но списывала на обычную слабость.

– Ты мертва, Алярин. И он знал, что будет именно так. Он знал, что я убью тебя. Просто он полагал, что я сделаю это гораздо раньше.

– Зачем?

– Вот этого я не знаю. Это ваши с ним дела.

Ка поднялся со стула.

– Наверное, мне стоит оставить тебя одну.

Алярин мутило, грудь сдавило свинцовым кольцом, говорить стало неимоверно тяжело. Она с трудом повернулась, протянула руку и нащупала рукоять пистолета, приклеенного скотчем к нижней раме кровати. Она попыталась оторвать его, но сил не хватило.

Ка заглянул под кровать, отвёл её руку, взял оружие, осмотрел.

– Надо было думать раньше. Теперь уж поздно.

Он протёр пистолет и положил его на пол в паре метров от кровати.

– Хороший какой. Откуда он у тебя?

Алярин откинулась на подушку – бессилие было страшнее смерти.

– Ты молодец. Сделала всё, что смогла. Так что не расстраивайся, – сказал Ка и направился к выходу.

– Стой, – прошептала она.

Он обернулся.

– Он дошёл, – сказала она. – Ты опоздал. Он дошёл.

– Может быть.

Он пожал плечами и вышел из комнаты.

Алярин смотрела в потолок и пыталась думать, хотя получалось плохо: голова кружилась, мысли путались. Она хотела вспомнить что-нибудь светлое, какую-то вещь, с которой уходить не то чтобы приятно, но по крайней мере не так страшно. Но как она ни возвращалась в прошлое, какие бы воспоминания ни пробуждала, лучшими из них оказывались связанные с Проводником – человеком, который её предал, который убил её, пусть и руками алчного сектанта. Она вспоминала его взгляд, прозрачные голубые глаза, полуулыбку, тихий вкрадчивый голос, висящее в воздухе ощущение мудрости. Она любила каждый его жест, каждое его движение, каждое его слово, и апогеем этой любви была их единственная ночь, ночь перед его отъездом, ночь, после которой он сказал «до свиданья», не «прощай», а именно «до свиданья», и она ждала его возвращения целых два часа – ровно до того момента, когда обезумевшая толпа прижала её к стене.

Мог ли он предсказать это? Нет.