Он спустился вниз и устроился с книжкой на диване.

Читать, правда, получалось не очень — на душе было неспокойно. Понятно, что ситуация житейская: съела что-то не то, с кем не бывает — но применительно к ней… Она же никогда не болела, даже ожоги, полученные в мастерской, на ней заживали, казалось, вдвое быстрее, чем у любого другого человека!

Начало уже смеркаться, когда он не выдержал и снова поднялся в спальню. Щелкнул выключателем — Амелия прикрыла глаза рукой.

— Ну, как ты? — он присел на край кровати, отвел руку от лица.

Она болезненно зажмурилась.

— Никак.

— По-прежнему болит?

— Да. Принеси мне еще тайленола.

— Сильно болит?

Она молча покивала, лишь потом открыла глаза — жалобные и беспомощные, как у заболевшего зверька.

— Хуже, чем утром было?

Амелия снова кивнула.

— Принеси тайленол.

Он уже встал и сделал несколько шагов к ванной, когда она пожаловалась вслед:

— Раньше посредине болело, а теперь сбоку печет так, что сил нет.

Филипп застыл на месте. Показалось, что виски сжала холодная рука, по затылку побежали мурашки.

— Где?! — Он обернулся. — Покажи, где!

— Вот тут, — она поморщилась, — сбоку. — Ладонь ее легла на живот — справа, сантиметров на десять ниже пояса.

Вернувшись к кровати, он присел и осторожно положил свою ладонь поверх ее.

— Если надавить — больно?

— Да… только не дави!

— Не бойся, не буду. Сейчас я принесу тайленол, — кивнул Филипп.

Зашел в ванную и присел на край ванны. Его трясло — не просто трясло, колотило.

Боль справа…

«Соберись! — приказал он самому себе. — Соберись, придурок, психопат, параноик — соберись! Еще ничего не случилось!».

Встал, достал из аптечки бутылочку с тайленолом, высыпал на ладонь две штуки. Налил в стакан воды — немного, только чтобы запиты и понес все это в спальню.

— На вот тебе!

Амелия взяла таблетки с ладони прямо губами, пересохшими и шершавыми. Запила, взглянула недовольно.

— Воды пожалел! Принеси еще попить!

Снова откинулась на подушку и даже от этого легкого движения поморщилась. Филипп положил ей руку на лоб — если и есть температура, то совсем небольшая. Погладил по голове, Амелия взглянула удивленно.

— Я скоро приду — ты полежи пока.

Спустился, прошел через гостиную, сел перед рацией и включил ее.

— Центр, говорит Робинзон-четыре.

— Слушаю вас, Робинзон-четыре, — ответил женский голос из рации.

— У нас аварийная ситуация. Срочно нужен врач. Острая боль в животе, есть подозрение на аппендицит. Возможно, потребуется госпитализация.

— А… поняла вас, Робинзон-четыре, — после короткой паузы отозвался голос. — Сейчас я вызову врача, он подъедет сюда, и вы с ним сможете поговорить.

— Повторяю — возможно… даже скорее всего, потребуется госпитализация.

— Чего?! Какая еще госпитализация?! — раздался позади голос Амелии.

Филипп обернулся — она стояла на нижней ступеньке лестницы.

— Какого черта?! Ты что — свихнулся?! — Гневно шагнула к нему. Филиппу показалось на миг, что она в полном порядке, подумал: «Разыгрывала?!» Но в этот момент ее лицо исказилось, она судорожно схватилась за живот и согнулась вперед…

Он рванулся к ней и схватил за плечи — показалось, что сейчас она упадет.