|
Они захоронены настолько глубоко, что их можно было отыскать лишь радаром. Пустыни под пустынями. Руб-эль-Хали — Большая песчаная пустыня — представляет собой крупнейшее море песка на всей Земле. Человечеству было известно лишь одно большее по размеру скопление песка — на Марсе, близ северной полярной шапки. Помимо огромной величины песчаные моря двух планет имели и другие признаки сходства — практически одинаковые барханы и даже один и тот же красноватый оттенок. — Она где-то там? Хью вскинул голову. К нему придвинулся Льюис. Он, естественно, пытался отгадать, что Хью делает с песком, и решил, что он ищет там следы Энни. Хью промолчал. От дыма он чувствовал себя больным. — Ну же, дружище. Со мной ты можешь говорить прямо. Хью ответил не сразу. Он не любил бывать там в обществе посторонних, даже друзей. Какие друзья? Он превратился в скитальца. Льюис служил для него последней связью. — Где-то, — ответил он в конце концов. — Раскройся передо мной, Хью. Раскройся хоть перед кем-то. Рэйчел передала мне твои слова: ты сказал ей, что у Энни была болезнь Альцгеймера. Мы ничего не знали об этом. — Да разве это такая вещь, о которой обязательно знать? — Тебе необходимо очистить голову. Control-alt-delete. Перезагрузись, пока не поздно. Прежде чем она прикончит тебя. — Зуб за зуб, Энни за Рэйчел. Льюис слово в слово вернул ему собственный совет. Хью оторвал палец от песка. Упрек ему не понравился. Но прежде чем сказать это вслух, он подумал, что Льюису, скорее всего, эти слова тоже не доставили удовольствия. — Ты, в общем-то, прав, — ответил он. Пересказать события того дня можно было тысячью и одним способом. Подобно Шахерезаде он раскладывал одно-единственное происшествие на множество сюжетных линий, соединенных между собой сложными взаимосвязями. Его история началась с охранявшего стадо коз пастуха, который нашел его, а дальше шли повествования о солдатах, о полицейских, о соседях по поселку и всегда о себе самом. Сказки, которые рассказывают для того, чтобы выжить. Что он должен был рассказать Льюису? Он повернулся на другой бок, оставив между собой и собеседником полосу песка. — Существует пять основных типов барханов, — начал он. — Их формы зависят от преобладающих ветров. Льюис сидел напротив, придерживая рукой марлевую повязку, защищавшую рот и нос. Одной ладонью, обмотанной пластырем, Хью разгладил песок и принялся пальцем рисовать линии в песке, строить песчаный купол, сооружать нечто вроде морской звезды, потом параболу, описывая каждую фигурку. Под конец он изобразил дугу. — Это серповидный бархан, самый типичный для Руб-эль-Хали. Он подобен океанской волне — очень медленной, чуть ли не застывшей, но все же живой. Поскольку ветер дует всегда, то и движение происходит безостановочно. Песчинки скатываются по склону, подпрыгивают, подлетают. Это называется сальтацией. Падая, одна песчинка приводит в движение следующую, та подскакивает чуть выше и так далее. Гребень растет до тех пор, пока не начнется массовое ссыпание песчинок с подветренного склона. Таким образом бархан движется. Существуют формулы для расчета скорости движения барханов, иногда она достигает ста ярдов в год, но обычно бывает намного меньше. Все определяется ветром. Из года в год в разных местах я находил знакомые барханы, приближавшиеся по величине к горам. — Ты давал им имена? — спросил Льюис. — Это были не настоящие горы. — Все взаимосвязано, — возразил Льюис. — Раз они могут быть морями в замедленном движении, то почему бы не считать их горами в ускоренном движении? Я поименовал бы их. |
