|
Громко вскрикнув, он сел, сдернул рубашку с головы, огляделся вокруг и, снова вскрикнув (вероятно, ему показалось, что он еще спит), принялся разгонять рубашкой насекомых и птиц. — Хью? — испуганно позвал он. Хью вручил ему бутылку с водой. — Случился пожар. Леса больше нет. Льюис, все еще сонный, не знающий, верить или не верить, подполз к краю. Но внизу ничего нельзя было рассмотреть сквозь дым. Он потер глаза. — Почему ты не разбудил меня? — Я пытался. Но ты же знаешь: Рим горит, император играет на лире, — сказал Хью. — Помнишь, что ты говорил о феллахах? Твое предчувствие сбылось. Теперь нам действительно придется жить среди руин. — Это была молния? — В небе не было ни облачка, одни звезды. Льюис поднял руки, облепленные вялыми из-за дыма насекомыми. — Это стихийное бедствие, Хью. — Я почти уверен, что ничего стихийного здесь не было. — Ты думаешь, что здесь выжигали лес? Но рейнджеры предупредили бы нас. — Очень сомневаюсь. — Хью пожал плечами. — У них было много других забот. — Возможно, они попробовали таким образом выкурить Джошуа. Напугать его, заставить вылезти на открытое место. А огонь вышел у них из-под контроля. — Мы не герои вестерна, Льюис. Дым продолжал сгущаться. Хью не мог сдержать кашель. Его глаза жгло, как огнем. — Не бери в голову, — сказал Льюис. — Подробности не имеют никакого значения. Разве ты не видишь, что мы избраны. Сначала сорвавшаяся девушка. Потом Джошуа. Теперь вот это. Мы проходим некое очищение. Хью был совершенно не в настроении выслушивать его обычные бредни. — Послушай, не начинай, пожалуйста. — Мы застряли здесь. — Свет в глазах Льюиса разгорался все ярче и ярче. — Рэйчел! — воззвал он. — Девочки! — Рэйчел тебя не видит. — Они подумают, что мы лезли на стену в огне. — И это делает тебя счастливым? Льюиса сплошь облепили насекомые. На голове у него сидело несколько кузнечиков. А между ними красовались проплешины, оставленные упавшими с неба искрами. Но он сидел и улыбался. Тут до Хью дошло. Льюис представил себе, как Рэйчел сочтет его погибшим и снова влюбится В свое представление о нем. И тогда Льюис восстанет из пепла и дыма и их сказка начнется сначала. — Я думаю, нам пока что придется сидеть тут, — сказал Льюис. — Пока что. О спуске не могло быть и речи. И лезть наверх, пока в воздухе вьются огненные мухи, с лету прожигающие нейлон, тоже было не слишком разумно. Сейчас искры роились в воздухе, как самая настоящая мошкара. Серо-бурый дым был полон яда, настоящего яда от сгоревшего ядовитого плюща. Хью и Льюис по очереди полили друг другу воды, чтобы промыть глаза, но потом решили, что разумнее будет сохранить ее для использования по основному назначению. Так они и сидели и били падающие на них искры, как москитов. Из имевшихся в аптечке бинтов они сделали повязки на рот и нос, а рубашки нахлобучили на головы, как маленькие палатки. День был печальным. Солнце так и пряталось за бурой пеленой. На уступ карабкалась все новая и новая живность. Появились ящерицы, мыши и полуобгоревшая белка. Они попытались напоить белку водой, но зверек, похоже, взбесился или совершенно одурел от огня. Когда белка начала всерьез кусаться, Льюис смахнул ее вниз, а потом терзался угрызениями совести из-за того, что убил такое же, как он сам, выжившее в пожаре существо. |
