|
Устроили для каких-то целей контролируемый пал. А ему случайно досталось место в почетной ложе. Ветер взъерошил его волосы. Он не обратил на это никакого внимания. Ветры всегда налетают и ускользают, как им заблагорассудится. Они были, есть и будут вольными бродягами, не считающимися ни с чем, кроме своих собственных прихотей. Но ветер не ограничился порывом и устремился по дну долины. Невидимая, но хорошо ощутимая воздушная струя ворвалась сквозь каменные губы Йосемита. Извивавшаяся по земле огненная вена вдруг лопнула и растеклась вокруг. Лес заорал снова, и на сей раз в нем, кажется, слышался и человеческий голос. Впрочем, живые звуки очень скоро утонули в реве огня. Деревья покрылись огненными цветками, а потом словно взорвались. Хью закрыл глаза — настолько ярко полыхнуло пламя. Огонь помчался по высохшему за лето лесу. Моментально внизу воцарился ад. — Льюис, ты должен это видеть. Хью поднялся на ноги и перелез немного ниже, набольшие балконы. Льюис пробудился на минуту, проговорил: «Снимай, парень, снимай, это купят все СМИ» — и опять погрузился в сон. У них не было с собой ни видео, ни даже фотокамеры. На протяжении следующих нескольких часов Хью любовался зрелищем в одиночку. Он переходил с «острова» на «остров», глядя, как огненный прибой накатывается на подножие Эль-Кэпа. Огонь, словно наводнение, поднимался с плоского дна долины вверх по осыпным склонам к лесу, уходящему за Нос. Подсвеченный пожаром, огромный каменный форштевень походил на женщину, рухнувшую на колени в приступе горя. Он протянул руку, поднимающийся снизу жар поразил его. Он попытался вспомнить, какой бывает температура при лесных пожарах: до тысячи градусов или же больше, как во время нефтяных пожаров, которые ему случалось видеть в пустыне. На первых порах ветер помогал огню разрастаться, теперь уже огонь порождал ветер. Нагретый воздух вздымался вверх в виде восходящих течений, а на его место огонь затягивал из-за пределов Долины свежий воздух. Огонь стремительно продвигался в сторону Йосемит-виллидж, и Хью решил, что пожарные, скорее всего, бросятся на защиту деревни. Тут и там большие деревья пытались сопротивляться. Их высоко поднятые над землей кроны некоторое время оставались недоступными огню, и Хью подумал было, что им удастся уцелеть. Однако жар был слишком силен. Один за другим гиганты рассыпали искры, как при фейерверке, а в следующее мгновение столетнего великана охватывало высоко вздымающееся вверх трескучее пламя. Рев пожара становился все громче и громче. Он снова попробовал разбудить Льюиса, но его друг пребывал в глубоком сне. Можно было разобрать, как он бормотал имена дочерей, как будто отвечал им. Потом он прошептал: «Пожалуйста». Хью вновь отступился. Ничто не могло преградить путь огню. Языки пламени подбежали к дороге, немного потоптались около нее, перемахнули через асфальт и за несколько секунд поглотили весь луг, который превратился в почерневшую широкую прореху на полотне, раскрашенном красивыми оранжевыми и красными играющими цветами. Хью несколько раз сказал себе, что он должен бояться. Они с Льюисом были крысами, запертыми на каменном плоту. Но он не мог не влюбиться в пожар — настолько он был прекрасен. Запертому в стенах Долины жару было деваться некуда, кроме как вверх. Теперь уже Хью не нужно было даже протягивать руку, чтобы почувствовать тепло. Он снял сначала парку, потом свитер и рубашку. Между волосами на руках поблескивали капли пота. Наводнение превратилось в яростную бурю. Огненный прибой снова и снова накатывался на подножие Эль-Кэпа, взметая густые тучи искр и откатываясь обратно в огненное море. Но каждый раз искры взлетали выше и выше. Они уже стали долетать до Архипелага, танцуя в воздухе, как крошечные демоны. |
