|
Птицы расселись по островам и спали, свесив головы или засунув их под крылья. Делать было совершенно нечего. Читать было трудно, так как от дыма болели глаза. Разговаривать мешали марлевые повязки. Льюис все же попробовал завести разговор о том, что сегодняшний день помогает представить, как должен выглядеть ад. Хью просто рявкнул на него. Он окинул взглядом свой остров, на котором спасалось столько существ, чтобы, возможно, погибнуть здесь. — Это не может длиться вечно, — сказал он. — Огонь сожрет все, что может гореть. — Какой грустный, кошмарный поворот событий, — сказал Льюис. — Похоже на то, будто мы на обратном пути с прогулки угодили прямиком в последний день Помпеи. Хью был готов к такому повороту. — Только объясни мне, Льюис, зачем нам идти этим путем? — Но как еще мы сможем спуститься? — Посуди сам, Луи: зачем нам спускаться? Льюиса его слова не на шутку потрясли. — Ты предлагаешь подниматься дальше? — Оставь грусть и кошмары позади. — Хью говорил о пожаре, опустошившем Долину. Он говорил о Рэйчел. Он говорил о жизни. — Зачем возвращаться к пеплу, если можно выйти к свету? Лес там все еще зелен. Повернись спиной к руинам. Там у нас ничего не осталось. Льюис уставился на него из-под неопрятного тюрбана из рубашки. Он, казалось, весь напрягся, как будто его собеседник начал растворяться в дыму или же собирался раствориться. — Не знаю, Хью, готов ли я к этому, — сказал он. Хью решил, что его надежды тщетны. Не стоит попусту пытаться поймать проблеск искры мужества в водянистых глазах его старого друга. Он, конечно, мог обратиться к Льюису с одним из их старинных боевых кличей: о вы, оставшиеся, о вы, горстка счастливцев, неужели у нас не хватит храбрости закатать портки?! Или посмеяться погрубее над тем, насколько Льюис разочаровал его, что он утратил дух товарищества. Возможно, такими мерами ему удалось бы на некоторое время поднять настроение друга. Но Большая Обезьяна пал духом. Даже если они полностью пройдут свой маршрут, даже если они без осложнений достигнут вершины, настрой восхождения изменился. Оно будет чем-то вроде попытки погрузить в прошлое свою тень, а Хью для этого не требовалось покорять Эль-Кэп. Он вполне мог сделать это и дома. — Все в порядке, — сказал он вслух. 15 Огонь внизу продолжал бушевать. Окружающий мир все сильнее съеживался. Хью уже не улавливал рева огня. Мрак сгустился еще сильнее, и солнце уменьшилось до размера картечины. Насекомые почти не шевелились, их уморил дым. Птицы падали со своих насестов, выставив ножки с судорожно сжатыми когтистыми пальцами. Хью лежал на боку, бесцельно перелистывая свою книжку с рисованными картами маршрутов и подробными комментариями к ним. Потом он принялся строить из песка крошечные барханы. Его глаза находились почти вровень с землей, и он без труда мог перенестись мыслями в просторы Руб-эль-Хали. Принято считать, что все пустыни схожи между собой — огромные песочницы под открытым небом. На деле же они бывают самыми разными по формам, размерам и роду вещества, из которого состоят. Ледяные пустыни Антарктиды ничуть не похожи на реликтовые пустыни Небраски, где трава удерживает ползучие пески на месте. В ходе поиска углеводородных бассейнов в Йемене Хью довелось наткнуться на так называемые радарные реки — остатки речных систем, существовавших за двадцать миллионов лет до того, как образовался Нил и другие великие реки. Они захоронены настолько глубоко, что их можно было отыскать лишь радаром. |
