— Не суетись…

— Если мы сейчас не подсуетимся, то он уйдет! Не знаю, как ты, а я не хочу потом объяснять Бэту, почему мы дали ему уйти!..

Рысь Бэта уважала, Реддрака терпеть не могла, а врать умела не слишком. И потому злорадство скрыть даже и не пыталась. Схватить, связать и приволочь хозяину на расправу бывшего любимчика, нынче отчего-то в немилость впавшего — что может быть приятнее?.. Возможно, даже попинав слегка за «оказываемое сопротивление», втроем вполне получится.

— Ты что, боишься? Ерунда, втроем мы его вполне… Или что — пойдешь опять лоб под бутылку подставлять?.. Эрки, ну хоть ты ей скажи!..

— Не суетись…

Железнозубка думала.

И чем больше она думала, тем больше это занятие ей нравилось…

— Так ведь уйдет!

— Ну и что?

— Так ведь… — Рысь даже растерялась слегка, — Так ведь с нас потом спросят!

— С какой стати? Ушел — и ушел. Мы ему в сторожа не нанимались.

— Так ведь Бэт…

— А Бэту — заметь! — мы доложили… И не наша, знаете ли, вина…

Они переглянулись. И до Рыси потихоньку начало доходить. Она остановилась. Замолчала. Подумала.

И чем больше она думала, тем больше это занятие начинало нравиться и ей…

ХОРСТ…

Этого слова из них не произнес никто. Но оно само словно материализовалось в воздухе, мгновенно загущая и электризуя крохотное коридорное пространство — прекрасное никелированное чудо, за пятнадцать минут разминающее мышцы в полном объеме пятичасовой тренировки, не раз снившееся по ночам и доводящее до истерики своей прекрасной недосягаемостью… Показалось даже, что между троими проскочили с отчетливым треском вполне осязаемые искры.

Но это были лишь взгляды.

Понимающие.

Согласные.

— Вот и прекрасно…

* * *

Талерлан. Космопорт Униаполиса. Крыша ремонтного дока. Человек Без Имени.

— Я не совсем понял…

— А чего тут непонятного? Старик плох, вот-вот начнется Большая Грызня, тут каждый человек на счету… Или связь барахлит?..

Связь работала отлично. Он никогда не экономил на снаряжении, вот и мобилка у него была одна из лучших, на пьезокристаллах, так называемая прямая связь, без всяких там коммутаторов и потерь времени. Даже на таком расстоянии. И слышимость отличная — он полтора месяца подбирал наклейку, наиболее удачно резонирующую с его височной костью…

Вот только то, что по этой идеальной связи с идеальной звукопередачей было им только что услышано, не было настолько уж идеальным. Даже больше. Словно яркий солнечный день вдруг перекрыли огромной грозовой тучей. Одна серость и никакого тебе удовольствия.

В оптический прицел было отчетливо видно, как открылся люк шлюзовой камеры. И на бетонное покрытие спрыгнула тоненькая фигурка с ярко красной длинной косой. Ну вот, прекрасная цель, и так просто было бы вот сейчас…

— Отбой, повторяю, отбой! Немедленное возвращение на базу. Некогда ерундой заниматься. Десятый, отбой, как меня слышите, Десятый?..

— Слышу вас хорошо.

Он вздохнул. Обидно…

— Десятый все понял. Отбой и срочное возвращение.

Сидя на раскаленной крыше ангара, разбирая снайперскую винтовку с оптическим прицелом и тщательно укладывая ее отдельные детали в ячейки специального футляра — он ценил первоклассное снаряжение и всегда обращался с ним бережно, — он смотрел, как уходит по серому бетонному покрытию космодрома его несостоявшаяся клиентка.