Или сестры…

— Талерлан — это прекрасно!

* * *

Талерлан. Космопорт Униаполиса. Кафе «У братьев/сестер Вачовски». Лайен.

— Хочешь сендвич?

Они заскочили в это кафе, спасаясь от неожиданно обрушившегося на пыльные припортовые улицы ливня, и теперь вот сидели за крайним столиком у входа, пережидая. Хотелось пить. Хотелось спать. Хотелось плюнуть на все и с кем-нибудь подраться — до кровавых соплей, до истошного визга, до мерзкого хруста чужих костей о твое колено. Хотелось умереть.

Они опять потеряли след.

— Ты обязательно должен что-нибудь съесть! Здесь эклеры хорошие, я узнавал! И сендвичи есть!

Дэн заглядывал в лицо с несчастным видом, суетился, смотрел умоляюще. Дэн — это Дэн, лучший выпускник курса ромео. Хорошие ромео плохо переносят долгое отсутствие подопечных, автоматически переключаясь на ближайший подходящий по иерархии объект. Это дело надо пресекать. И в самом начале. Иначе потом не отмахаешься…

Лайен мотнул головой, разбрызгивая капли с мокрых волос:

— Сядь. Я сам.

Дэн сел за столик у окна и смотрел вслед с видом побитой собаки.

Они сегодня нашли этот корабль. Тоже мне, корабль! Вот у Френни — это да, это впечатляет. А тут — крохотное суденышко, потрепанный полу-грузовичок, они бы еще яхтой это обозвали! Фантазеры.

Но, как бы там ни было, они его нашли. Сегодня утром.

И узнали, что известный под именем Реда Драка хитчер покинул борт этой псевдо-яхты еще вчера и возвращаться не собирается. Какая-то ссора у него вышла с капитаном-владельцем, что ли, очень улыбчивая девушка с полным набором металлических зубов сама толком ничего не знала. Но в том, что Ред Драк сюда больше не вернется, была уверена точно. Даже показала вскрытый сейф — в качестве подтверждения своей уверенности. Хотелось бы, конечно, поговорить и с самим капитаном-владельцем, но, к сожалению, находился он в состоянии, для разговоров малопригодном. Так что пришлось ограничиться этой, улыбчивой.

Конечно, они первым же делом наведались в клинику Рихтера. Они наведались туда еще даже до того, как обнаружили корабль. И потом прозванивались — каждые час-полтора. Но пока что все было неизменным — Стась не только не появилась для предварительной регистрации, но даже и не подтвердила оформленную и оплаченную ранее заявку.

Это, конечно, еще ничего не значило. Клиник подобного типа было на Талерлане более двух сотен, проверить все — дело нереальное. Они обследовали шесть ближайших — и уже ноги стоптали до жопы, тут ведь по телефону тебе не ответят даже какое сегодня число, только лично, традиции, чтоб их! От этих гребанных традиций озвереть можно. И очень хочется с кем-нибудь подраться. Или хотя бы чего-нибудь как следует пнуть.

* * *

Талерлан. Космопорт Униаполиса. Кафе «У гешвистер Вачовски». Стась.

Капли ползли по стеклу, посекундно меняя траектории, обгоняя друг друга, сливаясь и снова разбегаясь. Вот ведь странно — стекло-то, вроде, ровное, так почему бы и не катиться им ровненько так, сверху и до самого низа? Ветра тоже вроде не наблюдается, а они все равно мечутся, как живые, вправо, влево бросаются, словно стараются самих себя убедить, что вовсе не вниз они скатываются, а так просто, вечерний моцион по стеклу совершают в произвольном направлении.

Стась наблюдала за каплями, сидя за крайним столиком — в углу, у самого бара. Крохотный этот столик был удобен тем, что предназначался только для одного посетителя — с остальных трех сторон за него было просто не влезть. К тому же свет из окна падал только на столешницу, а сидящая у самой стенки Стась оставалась в тени.

Но за удобство это приходилось платить тем, что подходящие к бару часто задевали ее — не специально, просто не заметив в полумраке.