Степан, Степан, что ты задумал?

Зачем противишься Москве?

Сильна она, силён Корнила...»

Теперь дети. В документах: пасынок Афанасий (чья дальнейшая жизнь сложилась вполне благополучно, хотя и довелось ему побывать в плену). Савельев: «...а на руле 10 летний его сын Тимка». У Наживина – сын Иванко и дочь Параска. Шукшин здесь ближе всех к фактам: есть только пасынок, и отец к нему сильно привязан. В романе Логинова – сын от татарки. У Злобина – сын и дочка:

«Степан глядел в суровую, сосредоточенную мордочку сына, который, слегка насытившись, отдыхал, выпятив мокрые от молока губы, и словно в задумчивости уставился в осеннюю густую голубизну высокого сентябрьского неба и вдруг снова нетерпеливо и жадно схватил грудь. Алёна нежно взглянула на сына, перевела взгляд на мужа и засмеялась.

– Весь в батьку, – сказала она.

– Казак! – ответил довольный Степан, поднимаясь с бревна и опуская в готовую яму лохматые корни молоденькой яблоньки...

Разин совсем не замечал, что во время войны у Алёны родилась ещё дочка, как будто её и не было».

Но он не замечал дочку не потому, что плохой человек, а потому, что как раз тогда его гипотетического брата Ивана казнили. У Чапыгина Ирина родила Разину сына Васеньку, который лишь после казни отца узнает, чей он сын; Ирина похитила голову любимого (господи, чего только не приходится читать: гепарды, негры, теперь ещё вот это!), и сын беседует с головой:

«– Прости, родитель, что, не знаючи, лаял тебя!

– Так, так, робятко.

– От сей день буду я думать о воле вольной и другим сказывать её...»

В фольклоре о детях атамана нет ничего такого, что совпадало бы с фактами. Часто упоминается «сынок» Разина, но имеется в виду его эмиссар, разведчик, помощник, порученец; задокументирован факт, что одного из таких парней в Астрахани арестовали, подвергли пыткам и казнили. Вот один из наиболее красивых вариантов самой распространённой песни о «сынке» (записано в конце XIX века):

Как во городе Страхане

Проявляется детинушка,

Незнамой человек.

Незнамой, незнакомый

И не знаю, чей, откуль.

Поутру рано детинушка,

Ранёшенько встаёт,

На босу ногу сафьян сапог

Натягивает,

Свой матерьевый халат –

Да на могучи на плеча,

Свою чёрную фуражку –

На правое на ухо.

Отправляется детинушка

Вдоль по городу гулять.

Вдруг навстречу губернатор

И начал спрашивать его:

«Ты откудова, детинушка,

Незнамой человек,

Ты, незнамой, незнакомой,

И не знаю, чей, откуль?

Ты – не сам ли казак,

Да не казачий ли сынок?»

«Я – со матушки со Волги

Стеньки Разина сынок».

Закричал тут губернатор

Важным голосом своим:

«Уж вы, слуги мои, слуги,

Слуги верные мои!

Вы возьмите, посадите

Во страханскую тюрьму!»

(«Видно, отец его вдет выручать», – замечает сказительница).

Вниз по матушке по Волге

Легка лодочка плывёт.

Что во этой лёгкой лодочке

Сам Степанушка сидит.

Сам Степанушка сидит

Да речи важны говорит:

«Вы не знаете, ребята,

Отчего же грудь болит:

Будто мой от сын, Ванюша,

Во неволюшке сидит.

Приворачивай, ребята

Ко страханским берегам!

Я страханскую тюрьму

Да по кирпичью разложу,

И страхана губернатора

В полон себе возьму,

Его милую жену

За себя замуж возьму» .