Где бы ни находился таинственный Кагальник, а, как доносили в Москву лазутчики, обосновались на нём разинцы всерьёз: выкопали землянки с трубами и отдушинами наверху, обнесли земляной городок высоким валом в один земляной и два бревенчатых ряда (брёвна скрепляли железными скобами), прорубили в стенах бойницы, поставили около двадцати пушек, которые, видимо, не сдали ни в Астрахани, ни в Царицыне. Оружейники ковали оружие – впрочем, по качеству оно не могло сравниться ни с трофейным, ни с тем, что поставляли большие города; пушек делать и вовсе не могли. Есть даже не лишённое резона мнение, что разинцы в конечном счёте проиграли из за отсутствия оружейной промышленности – как южане в американской гражданской войне.

Новые люди пока не прибывали, но старые все остались в Кагальнике. Из сводки 1670 года – донесение посланного шпионом к Разину татарина Юмана Келимбетова:

«Съехал де он [Келимбетов] Стеньку Разина со товарыщи на Царицыне и жил с ним с неделю, а с Царицына де ехал он с ним, Стенькою, вместе до Пятиизбского казачья городка. И Стенька де со товарыщи из Пятиизбского городка поехал вниз Доном рекою стругами и пришол де в Когольницкой городок и жил там 6 дней. И обыскал он, Стенька, ниже того городка с версту остров длиною версты с 3, и на том острову зделали земляные избы, и хотели де они, казаки, делать земляной городок. А он де, Юмашка, на том острову жил у него, Стеньки, дён с 6, и при нём де к нему, Стеньке, прибылых людей ис казачьих городков и ниоткуды нихто не прихаживали. А ево де, Стенькины, казаки живут все вместе, и никово де он, Стенька, товарыщей своих от себя не отпускает, держит их у себя в крепи».

Удержать «товарыщей» от побегов домой к семьям было, наверное, непросто; по некоторым данным, Разин давал им краткие отпуска, но каким то образом добивался их возвращения в Кагальник. То ли авторитет его был уже так велик и его боялись, то ли чем то уж очень заманчивым он своих казаков соблазнял.

Потом шпион Келимбетов поехал в Черкасск, и там ему по пьянке проболтался казак Иван Волдырь: «Послал де его Стенька Разин к жене и брату своему в Черкаской городок и велел ему жене и брату сказать тайным обычаем, чтоб они приехали к нему, Стеньке, со всем ево пожитком и детьми». (Тут упоминаются «дети» во множественном числе, но неясно, чьи «дети» имеются в виду – только Степана или Степана и Фрола вместе). Выходит, что запрет жить с семьями на братьев Разиных не распространялся? Но тогда другие казаки должны были страшно возмущаться – куда больше, чем из за какой то княжны. Может быть, Разин не пускал их по домам, но разрешал привозить семьи? Это выглядело бы логично. Или его войско было в основном молодым и холостым?

Жил шпион в Черкасске четыре дня, и при нём приезжали из Азова татарские «присыльщики для перемирья», а казаки «миритца с ним не смели, а сказали им. – Приехал де блиско Черкаского городка Стенька Разин со товарыщи, и буде де он учинит с азовцы мимо их, казаков, какое дурно, и им де, казаком, впредь ни в чём верить не учнут. А принять де ево, Стеньку со товарыщи, в войско или в промысл они, казаки, не смеют, а хотят они, казаки, о том послать великому государю нарочную станицу, что великого государя повеленье и указ об нём, Стеньке Разине со товарыщи, будет. А в Черкаском городке атаман Корнило Яковлев (то ли у них с Самарениным только что произошла очередная «рокировочка», то ли был на сей раз дуумвират, то ли уже никто не различал этих двоих – в документах того периода часто упоминаются «войсковые старшины Корнила да Михайло», а Москва пишет, обращаясь то к одному, то к другому. – М. Ч.)  и иные старшины и нарочитые казаки его Стенькино воровство не хвалят и к себе его не желают».

Шпион опять поехал к Разину, и тот ему заявил: «Послал де он к великому государю бить челом товарыщей своих 7 человек.