В другом абзаце того же документа говорится, что Разин не сам убил Евдокимова, а приказал сделать это своим людям. Вообще вопрос интересный: убивал ли Разин собственноручно (не считая военных действий) кого нибудь, кроме гипотетической княжны? Каждый раз при описании какой либо казни сперва говорится, что «Стенька побил», потом выясняется, что он лишь отдавал приказания. По идее, он и не должен был сам казнить, как не казнил Корнила Яковлев или кто либо из воевод. У большого начальника для этого всегда найдутся исполнители.

Пасынков продолжает: «И Корнило ему учал говорить, что он так учинил непригоже; и он де, Стенька, учал ему, Корнилу, грозить таким же смертным убийством, и говорил ему: ты де владей своим войском, а я де владею своим войском. И с того де времени жил он, Стенька, в Черкасском городке две недели...» Свиту Евдокимова семь недель держали в тюрьме, откуда она была выпушена Яковлевым. Предположительно в тот же период Разин убил или приказал убить воеводу Ивана Хвастова (об этом сказано в его смертном приговоре): непонятно, ни что делал Хвастов в Черкасске, ни за что был убит.

Но дело до конца Разин не довёл – это была его серьёзнейшая ошибка. М. Инсаров: «...можно досадовать, почему Разин не укрепил свою победу на Дону короткой, но энергичной кампанией революционного террора, почему остались на плечах головы Корнилы Яковлева, Михаилы Самаренина и других лидеров домовитого казачества. Однако иллюзия общеказацкого братства была ещё очень сильна, крестник Яковлева не хотел без веских на то причин проливать кровь своего крёстного, а на какие подлости способны богатые и властные, лишь только возникает угроза их власти и собственности, пошедшие за Разиным бедные и обездоленные знали, но забыли, поскольку гнев бедняка, в отличие от продуманной жестокости богача, грозен, но отходчив». Всё это сплошная лирика, конечно, и необязательно было физически устранять Яковлева, чтобы отстранить его от власти, – в тот момент Разин и так был на Дону королём. Г. В. Вернадский: «Несколько дней Разин правил в Черкасске единовластно, но не рассчитывал делать это долго. Всё, к чему он стремился, – это дезорганизовать и парализовать официальное правительство Войска Донского настолько, чтобы оно не могло помешать ему в реализации его дальнейших планов». Вот это похоже на правду. Но почему Разин так поступил? Может быть, переоценил свои силы, считал, что сможет так же победоносно совершить набег на Черкасск в любой момент. Однако не исключено также, что они с Яковлевым заключили тайный пакт о ненападении.

Разин вернулся в Кагальник, Яковлев жаловался в Москву, что нет жалованья и хлеба, ему ставилось условие: поймать Разина и прекратить «воровство». Но по прежнему ни одной попытки подобного рода Яковлев не сделал. Интересные показания дал 6 июля 1671 года в Посольском приказе донской есаул С. Игумнов (Крестьянская война. Т. 3. Док. 112) – о том, что после убийства Евдокимова «они, атаманы и казаки, об том к великому государю не писали и станиц не присылали. А после того по его ж великого государя указу присылай с его ж великого государя грамотою воронежец Семён Берескин, и они того присыльного отпустили ни с чем, и к великому государю ни о чём не писали и станицы не присылали ж». Дальше – больше: оказывается, из Москвы были посланы есаул Артемий Кривой и казак Василий Шепел, и этого казака Разин тоже приказал убить, а атаманы опять ничего царю не написали. Причина очевидна: черкасская старшина ничем абсолютно не могла объяснить Москве своё бездействие. Мы же можем объяснить его лишь наличием какой то договорённости между Разиным и его крёстным отцом.

Кагальник между тем наверняка бурлил: никто не понимал замыслов атамана.