|
А на отпуске казаком Стеньке Разину говорили с великим подкрепленьем, чтоб они, из Астарахани и Волгою идучи, нигде никаких людей с собою на Дон не подговаривали... А на Чёрной Яр и на Царицын к воеводам писали, чтоб они казаков Стеньку Разина со товарыщи в городы не пускали и вина им продавать не велели, чтоб у тех городов со служилыми людьми ссоры и никакова дурна не было». (Видимо, не очень то удавалось Разину строго держать дисциплину). Сообщалось также, что 37 астраханцев, бывших ранее с казаками, от них отстали (они отделались устным выговором). С Разиным ушли 15 служилых людей, двое подьячих и ещё несколько горожан. Всего ничего – зря боялся Прозоровский.
Разумеется, обещаниям казаков хорошо себя вести никто не верил ни на грош, но что можно было сделать? Уже на пути к Царицыну – во всяком случае, так считается – ограбили несколько купеческих стругов. Шукшин об этом: «– Кто с нами пойдёт?! – вдруг громко спросил Степан. – Служить верой, добывать волю у бояр кровопивцев! Это впервые так объявил атаман. Он сам не ждал, что так – в лоб прямо и скажет. А сказалось, и легче стало – просто и легко стало... Видел Степан, как ошарашил всех своим открытым призывом: кого нехорошо удивил, кого испугал, кого обрадовал... Он всё это схватил разом, в короткий миг, точно ему удалось вскинуться вверх и всё увидеть. – Кто с нами?! – повторил Степан. – Мы поднялись дать всем волю!.. Знал ли он в эту минуту, что теперь ему удержу нет и не будет. Он знал, что пятиться теперь некуда. Разинцы засмеялись: оцепенение, охватившее их, проходило. Задвигались, загалдели... Обсуждали новость, какую вывалил атаман: оказывается, они войной идут! На бояр!.. Вот это новость так новость!» Хотелось оставить сие без комментария, но всё таки напомним, что разинские послы ещё только уехали в Москву – с предложением мира и совместного взятия Азова либо Крыма – и Разин, надо думать, надеялся на положительный ответ. Теперь документы относительно ограбления стругов. Вот наказ из Посольского приказа служилому человеку Евдокимову (спецпосланнику правительства), отправленному на Дон, от декабря 1669 года (Крестьянская война. Т. 1. Док. 104): «И сентября в 4 день нынешняш ж 178 го году боярин и воеводы князь Иван Семёнович Прозоровский со стоварыщи из Астарахани ево, Стеньку с товарыщи, отпустили на Царицын, а с Царицына на Дон и послали с ним для береженья в провожатых до Царицын жильца Левонтия Плохово для того, чтоб, едучи до Царицына Волгою рекою, людей не грабили и с собой на Дон не подговаривали. Он же де, Стенька, едучи рекою, струги с хлебными запасы, которые шли на низ, задерживал, и людей к себе подговаривал, и струги и запасы отнимал, и голов московских стрельцов бранил матерны, и хотел на них казаков послать з боем». Далее документ ссылается на доклад стрелецкого головы (москвича, который с отрядом сопровождал Разина): «Казаков же Стеньку Разина со товарыщи встретили они ниже Чёрного Яру в 20 ти верстах, сентября в 17 числе. И Стенька де Разин присылал к ним не по одно время двух ясаулов з большим невежеством и остонавливал их и приказывал им быть к себе неведомо для чего. А пятидесятника де да пятисотного, которых они, стрельцы, посылали к нему, Стеньке, с отповедью, у себя задерживал и при них бранил и их голов, матерны, и хотел посылать за ними казаков в стругах с боем. Да он же де, Стенька, имал к себе сотника Степана Кривцовского насильством...» А представитель казанских стрельцов, который провожал из Казани в Астрахань хлебные запасы, сказал, что его струги казаки остановили «и казанских стрельцов перезвали к себе 11 человек, а у нево де взяли насильством ясаульной струг да бочку вина в шести вёдр...». Правда, по показаниям самого стрелецкого сотника Кривцовского, «Стенька останавливал же, а ничего не грабил, только де сотник привёз к нему бочечку вина ведра в 3, и Стенька де того сотника подарил дорогами да киндяком да сафьяном. |
