Получается, всё вздор, нет у разинской княжны никакого прототипа, а есть только расхожий фольклорный «разбойничий» мотив, а наивные голландцы приняли байки русских за чистую монету?

Но Л. С. Шептаев  и В. В. Блажес считают, что легенда о Ермаке и Алмаз более поздняя (хотя Ермак жил, как мы знаем, раньше) и основана именно на разинской персиянке; они приводят и другие примеры перекликающихся, путающихся мифов о Разине и Ермаке. Блажес: «Мотива о царевне Алмаз не было в ермаковских преданиях XVII–XVIII вв. Думается, что это слегка трансформированный мотив известного сюжета о Разине и персиянке». Надо и нам так думать. Должна была быть у Разина женщина. Иначе даже жить как то неинтересно. А теперь займёмся литературными мифами и начнём с самого начала: откуда взялась пленница.

Романисты могут придумывать какие угодно версии, но и им приходится хотя бы немного считаться с источниками и логикой. С. П. Злобин:

«Менеды, выходя в море, не решился оставить дома свою дочь. Он опасался, что Бехрам хан со своими горцами снова устроит набег и силой похитит Зейнаб. Потому, нарушая обычаи, уверенный в лёгкой победе, хан Менеды взял в морской поход свою дочь... После победы над астаринским ханом Разин, осматривая добычу, заглянул мимоходом в шатёр Менеды к молодой пленнице, брошенной в беде ханом. Омрачённый утратой Черноярца, но радостный от удачи в морской битве, ещё дышащий жаром победы, Степан отшвырнул от входа в шатёр трупы двух евнухов, до последнего издыхания сохранивших собачью верность своей службе, и откинул тяжёлый шёлковый полог... Тоненькая, закутанная в шелка персиянка жалобно пискнула и метнулась в дальний угол шатра».

Также на корабле дочь хана попадает в плен в романе Мордовцева. У Наживина дочь Менеды хана казаки забрали не в море, а на суше. У Чапыгина – тоже. Евграф Савельев и Василий Шукшин просто констатируют: была пленная княжна, а как её поймали и чья она дочь, бог знает. А. Н. Сахаров приводит версии Стрейса и Фабрициуса, дипломатично замечая, что об утоплении «сказывали астраханцы», а читатель волен верить или не верить, да и не так уж это всё важно. А вот Каменскому было очень важно: его поэтический Разин забрать княжну силой никак не мог, а просто встретил её в Персии и влюбился. Пушкин, принявший версию Стрейса и лишь убравший из неё алкогольное опьянение, умалчивает о том, откуда взялась девушка, и даже о том, была ли между ней и атаманом любовная связь:

Как по Волге реке, по широкой

Выплывала востроносая лодка,

Как на лодке гребцы удалые,

Казаки, ребята молодые,

На корме сидит сам хозяин,

Сам хозяин, грозен Стенька Разин,

Перед ним красная девица,

Полонённая персидская царевна.

Из воспоминаний П. X. Граббе , который встречался с Пушкиным в январе 1834 года:

«Он [Пушкин] занят был в то время историей Пугачёва и Стеньки Разина, последним, казалось мне, более. Он принёс даже с собою брошюрку на французском языке, переведённую с английского и изданную в те времена одним капитаном английской службы, который, по взятии Разиным Астрахани, представлялся к нему и потом был очевидцем казни его. Описание войска (ибо, по многочисленности его, шайкою назвать нельзя), обогащённого грабежом персидских северных областей, любопытно; также праздника, данного Разиным на Волге, где он, стоя на своей лодке, произнёс к этой первой из русских рек благодарственное воззвание, приписывая ей главные свои успехи и обвиняя себя, что ничего достойного не принёс ей в жертву. При этих словах к удивлению и ужасу всех присутствовавших он схватил прекрасную пленную черкешенку, любовницу свою, покрытую драгоценными уборами, и сбросил в Волгу».

Или Граббе неточен в воспоминаниях, или Пушкин потом превратил черкешенку в персиянку.