|
Терри смолкла, уловив ноту горечи в своем голосе. Странно, подумала она: в горле сухо, а глаза мокрые.
— Как зовут того человека? — мягко спросил Пэйджит.
Терри заколебалась, как будто, назвав человека по имени, она могла вызвать его из воспоминаний.
— Урбина, — сказала она наконец. — Стив Урбина.
И закрыла глаза в спасительной темноте машины.
— Если слишком трудно, — услышала она голос Криса, — не будем говорить об этом.
Но она чувствовала в груди тугой комок, который все никак не хотел разжиматься. Говори об этом, велела она себе, как о случае из судебной практики. Как будто это было с кем-то другим.
— Это случилось в воскресенье вечером, — начала она. — В тот день мы впервые взяли Елену на пикник в Тильден-парк. День был теплый. Елена сидела под деревом на портативном сиденье, пока мы с Ричи ели, наслаждаясь свежим воздухом. На мне было легкое летнее платье, на Ричи — шорты и хлопчатобумажная рубашка, на Елене — что-то розовое с надписью «Мир детей» или вроде того, такое же дурацкое. Помнится, я тогда еще подумала: вот мы, семья, и как хорошо, что я решилась родить Елену. Все послеполуденное время мы провели там: вспоминали университетские годы, любовались малышкой, которая только спала да плакала иногда. — Терри почувствовала, что воспоминания захватили ее. — Но в таком возрасте дети ничего другого и не делают, правда ведь?
— У меня не было ребенка в таком возрасте. Могу только завидовать вам.
— День получился замечательный. Мы решили пойти домой и, пока Елена спит, поджарить мясо на вертеле на крыше своего дома. — Терри помолчала в задумчивости. — Потом положить Елену в колыбель на ночь и заняться любовью.
Какое-то время она пыталась вызвать в памяти период их дружного житья, длившегося до тех пор, пока не выступили на первый план ссоры из-за ее успехов, его ревности, перепадов его настроения и его начинаний. Воспоминания ранили больнее, чем ей представлялось. Но она черпала поддержку в том, что принимала за бесконечное терпение Кристофера Пэйджита.
— Когда мы вернулись домой, там нас ждало послание Стива Урбины: я забыла передать ему кое-какие записи, касающиеся исследований; не могла бы я привезти их ему домой. — Она покачала головой. — Помнится, Ричи был очень раздражен. Я позвонила Урбине и сказала, что скоро буду — он жил недалеко. Каких-либо каверз от него я не ожидала — знала, что профессор любит пофлиртовать, но не подозревала за этим ничего серьезного, кроме того, шла к нему в дом, где были его жена и дети. Впрочем, о таких вещах в то время я даже не подумала. — Терри открыла глаза, стала смотреть на звезды.
— К тому же, — ровным голосом заметила она, — ведь это я сама забыла передать записи. Я ушла, оставив сердитого Ричи. Стив Урбина жил в типично испанском, украшенном лепниной доме с яблонями в палисаднике, каких вокруг было немало. Примерно через пятнадцать минут я была возле его дома. Я так стремилась поскорее вернуться обратно, что в спешке, подходя к двери, налетела на детский трехколесный велосипед. И вот когда сидела на тропинке — бумаги рассыпались по земле, платье задралось, — рассматривала колено, то вдруг заметила, что он смотрит на меня сквозь сетку, закрывающую дверной проем.
— Какое-то мгновение, — продолжала Терри, — я была в замешательстве: он напугал меня. Трудно было сказать, как долго он стоял там. Но его первые слова были спокойны и дружелюбны: «Позвольте посмотреть». Нога была поцарапана сильно — текла кровь. Когда он присел рядом со мной, я оправила платье, оставив открытым только колено. «Мы держим аптечку первой помощи для детей, — мягко произнес он. |