— Я Карло Пэйджит, — пробормотал он.

Обернувшись, Терри увидела, как тревожно замерла Мария Карелли. Пэйджит пробивался к ней, чтобы встать перед репортером.

— Он мой сын, — отрезал он решительным током.

Карло с каким-то удивлением посмотрел на него. Потом легкая веселая улыбка осветила его лицо, из глаз исчезло напряжение.

— Не стану отрицать, — подтвердил он. Толпа начала двигаться к двери.

— Что ты делаешь здесь? — спросила журналистка. — Учишься юриспруденции?

— Нет, — холодно ответил Карло. — Я собираюсь в медицинский, если не попаду в Национальную баскетбольную ассоциацию.

Крис больше не смотрел на него. Такое впечатление, подумала Терри, что ему нужно было только узнать, кем станет Карло Пэйджит.

— Ты не хочешь быть юристом? — не отставала женщина.

Сбоку на Карло надвинулась камера. Он искоса взглянул на нее.

— Нет, не хочу. Хочу быть просто сыном.

Он повернулся к Пэйджиту и Марии:

— Кристофер Пэйджит — мой отец, а Мария Карелли — моя мама. И единственное, что могу сказать о них кому бы то ни было, — я горжусь ими.

Журналистка на мгновение лишилась дара речи. Коснувшись руки Терри, Карло слегка улыбнулся Марии, бросил мимолетную ухмылку отцу и направился к двери. Дверь открылась, и Карло Пэйджит прошел в зал.

Часть четвертая

ОБВИНЕНИЕ

10 февраля — 12 февраля

1

— Всем встать, — выкрикнул помощник судьи. — Муниципальный суд города и округа Сан-Франциско, достопочтенная судья Кэролайн Кларк Мастерс проводят заседание.

В тот не самый легкий для нее день красивая женщина Кэролайн Мастерс выглядела почти королевой, когда обозревала заполненный журналистами со всех концов страны зал суда, часть которого была отведена для публики — представители ее могли по очереди, по часу, поприсутствовать на процессе. Множество репортеров в примыкающих к залу суда комнатах готовились лицезреть заседание на телеэкранах внутренней трансляции; камеры в углах зала должны были транслировать процесс для всей нации. На ступеньках здания суда группы женщин с плакатами требовали справедливости для Марии Карелли.

Сама Мария стояла рядом с Пэйджитом. Ее страх от того, что она вступала на ристалище на глазах у публики, переполнившей зал, страх человека, обвиняемого в убийстве, выразился в том, какой мертвой хваткой она вцепилась в стол своего адвоката. По другую сторону стола была Терри — усталая и встревоженная одновременно. Карло находился в первом ряду, за их спинами, рядом с ним — Джонни Мур, готовый в любую минуту прийти Пэйджиту на помощь.

Обернувшись, Пэйджит посмотрел на Марни Шарп. Та была бледна. Но выражение ее лица говорило о полной боевой готовности. И Пэйджит был уверен: она, как и он, твердо знает все относящиеся к делу факты, не раз прокрутила в мыслях весь допрос от начала до конца и готова к любым сюрпризам. Лично для него неясным оставалось лишь одно, что поставил на карту он сам.

Кэролайн Мастерс смотрела на них от судейского стола. Ее строгость законника казалась напускной, скрывающей интерес и азарт.

— Мисс Шарп, — проговорила она, — мистер Пэйджит. Несколько основных правил. Рассчитываю на ваше внимание. Прежде всего, телевидение лишь налагает дополнительную ответственность, оно здесь вовсе не для того, чтобы кто-то имел возможность демонстрировать себя. Призываю вас к скромности. Процесс веду я.

Судья сделала паузу. В голосе появились жесткость и решимость.

— Далее, — вновь заговорила она. — В сомнительных случаях — после проведения закрытого заседания — будет решаться: можно ли данное лицо привлекать в качестве свидетеля, надо ли данный факт делать достоянием гласности.