Пэйджит притворился негодующим:

— Вы полагаете, мистер Агилар, что всякое общение мужчины и женщины наедине не обходится без секса?

— Нет, — запротестовал тот. — Вовсе я так не полагаю. Но представьте себе: мужчина и женщина в отеле, и мужчина заказывает шампанское, женщина просит, чтобы им не мешали. Что я должен думать? По-моему, все шло к этому. Так мне представляется дело, и мистер Ренсом, думается, так на это смотрел. Вот почему мне и запало в голову, что именно мисс Карелли хотела уединения.

— Ну вам ли не знать — вы там целых девяносто секунд пробыли, — съязвил Пэйджит. — Но ведь есть вещи, которые вы знать не можете. У мисс Карелли могло быть, например, желание просто поговорить наедине.

Агилар долго смотрел на него, собираясь с мыслями.

— Я не знаю, — проговорил он наконец. — Может быть, так, а может быть, и нет.

— Рассудительный ответ, — холодно заметил Пэйджит и обернулся к судье: — К этому свидетелю у меня больше ничего нет, Ваша Честь.

Она кивнула, задумчиво глядя на Агилара:

— Снова ваша очередь, мисс Шарп.

— Нет, спасибо, Ваша Честь. После моего последнего протеста я вполне довольна той работой, которую мистер Пэйджит проделал за нас.

— Что она имела в виду? — пробормотала Терри. — Что Ренсом не имел этих намерений или что Мария не собиралась его соблазнять?

— И то и другое, — прошептал в ответ Пэйджит. — Марни хочет представить дело так: Мария усыпила бдительность Ренсома, чтобы, оставшись с ним наедине, убить его.

Терри кивнула. Они смотрели, как Джон Хаслер занимает место свидетеля.

Это был мужчина под пятьдесят, с приятным открытым лицом, администратор страховой компании из Чикаго, двадцать лет состоящий в браке и имеющий двух дочерей-тинейджеров. Охарактеризовав этого достойного во всех отношениях гражданина, Шарп добавила, что Хаслер останавливался во «Флуде» в тот день, когда погиб Марк Ренсом, и затем спросила:

— Мистер Хаслер, вы действительно жили на том же этаже, что и мистер Ренсом?

— Да, это так. Я встретил его в лифте, после завтрака. Он только что поселился в отеле.

— Вы узнали его?

— Как же не узнать — такое лицо, эти рыжие волосы? Его нельзя было не узнать. Я сказал ему: «Привет!» — Хаслер грустно покачал головой. — Такой приятный человек, очень доброжелательный. Утонченный, но в то же время очень обходительный.

— Вы долго с ним разговаривали?

— Минут пять или около того. Нам было по пути, и он пригласил меня в свою комнату. Я хотел посмотреть, какой у него номер, поскольку я тоже снимал люкс. — Он помолчал. — Как я уже говорил, очень любезный человек.

— О чем вы разговаривали?

Умиление на лице Хаслера смешалось с печалью — он был одним из последних, кто разговаривал с Марком Ренсомом.

— Он показал мне свой номер — довольно просторный, говорил о писателях из Чикаго, которых знал. Хорошо отзывался о них и о нашем городе. Потом взглянул на часы и как-то смущенно улыбнулся. Сказал, что с удовольствием побеседовал бы со мной еще, но ему предстоят смотрины. — Хаслер бросил беглый взгляд на Марию. — Сказал, что примерно через час к нему придет женщина.

— Он говорил вам, зачем она приходит?

— Нет. Но, судя по тому, как он выглядел и говорил, это была не деловая встреча. По крайней мере, у меня нет оснований так думать.