— Правы оба. — Кэролайн Мастерс повернулась к Шарп: — Я понимаю чувства мистера Пэйджита, хотя не всегда можно принять манеру их выражения. Мы, видимо, никогда не узнаем, кого мистер Хаслер видел в окне, но, без сомнения, все мы запомним ее манеру одеваться, на что вы явно и рассчитывали.

Марни Шарп рассвирепела. Пэйджит понял: она терпеть не может, когда ей выговаривают.

— Единственное, на что мы рассчитывали, — почти прошипела она, — дать представление о том, что происходило в номере. Надеюсь, что суд с пониманием отнесется к этому.

— Суд с пониманием отнесется к этому, — кротко ответила судья, — если не будет таких вот показаний, которые ничего не доказывают. Вопрос принимается, но я надеюсь, что вы быстро все выясните.

— Очень хорошо, Ваша Честь. — Шарп повернулась к стенографисту, смуглому мужчине средних лет, сидевшему справа от судьи: — Мистер Сандерс, прочитайте, пожалуйста, вопрос.

Тот выудил одну из бумаг, прищурился на стенографические значки и прочитал:

— Мисс Шарп: «Кто-либо — полиция или окружной прокурор — внушали вам мысль, что вы увидели нечто из окна своего номера?»

Хаслер покачал головой:

— Нет. Вовсе нет.

Шарп продолжала:

— И то, что вы повторили здесь, вы рассказали в нашем офисе по собственной инициативе?

— Совершенно верно. — Хаслер сделал паузу. — Что видел, то видел.

— И вы, несмотря на вопросы мистера Пэйджита, продолжаете верить, что, вероятнее всего, именно в номере Марка Ренсома видели эту женщину?

Хаслер наморщил лоб.

— Вероятнее всего, именно в номере Марка Ренсома? — переспросил он.

— Это я вас спрашиваю.

Хаслер задумался.

— На этот вопрос я ответил бы «да».

Шарп медлила. Пэйджит понял: она смирилась с тем, что больше сделать ничего не удастся.

— Вопросов больше нет, — произнесла она, и Хаслер покинул место свидетеля, оставляя Пэйджита в неведении: была ли голая женщина Марией Карелли.

У Эдуарда Тэнша, банкира с ястребиным профилем, в очках с темной оправой, в новеньком костюме, на лице было решительное бойцовское выражение, какое бывает у человека, привыкшего убеждать целый зал людей поступать согласно его воле. Он пригладил темные волосы, поправил красный галстук, приготовляясь выслушать очередной вопрос.

— Следовательно, около часа, — спросила Шарп, — вы вернулись в свой номер в отеле «Флуд»?

— Да. Я только что пообедал и собирался позвонить в свой офис.

— И ваш номер был на двадцать третьем этаже. Как и у мистера Ренсома.

— Да.

— Когда вы вышли из лифта, вы видели что-нибудь?

— Да. — Тэнш в нетерпении подался вперед, раздраженный неверно, как показалось ему, поставленным вопросом. — Но вначале мне, наверное, надо сказать о лифте. Лифт, на котором я поднимался, был в самом конце длинного коридора с номерами или комнатами, окна которых смотрят на Беркли.