— Благодарю вас, — сухо проговорила Шарп. — И что же вы увидели?

— Женщину, стоящую перед дверью одного из номеров.

— А как эта женщина выглядела?

Тэнш взглянул на Марию:

— С того места, где я стоял, ее лица не было видно. Была она довольно высокая, что-то около пяти футов восьми дюймов, с длинными черными волосами.

— Вы не помните, как она была одета?

— Нет, не помню. Помню блеск ее волос и то, как она держалась — очень прямо, как фотомодель. Не так уж много женщин, в которых обнаружится такое сходство, если оценивать их по тем же качествам.

Самонадеянный профессионал, подумал Пэйджит, выложит все, что знает, да еще прибавит. Хотя материала для перекрестного допроса здесь немного, легким свидетелем Тэнша не назовешь — в особенности из-за того, что женщина, которую он видел, более чем вероятно была Марией Карелли.

— Что она делала? — спросила Шарп.

— Какое-то мгновение стояла, смотрела на дверь. Потом очень быстро вошла. Было такое впечатление: услышав, как открылась дверь лифта, она вбежала в номер, чтобы ее не увидели.

— Ее кто-нибудь впустил?

— Нет. Она сама вошла.

Пэйджит представил себе Марию Карелли, стоящую в коридоре. Но не мог понять, почему она оказалась там.

— По тому, как она двигалась, — задала Шарп очередной вопрос, — нельзя было заключить, что она каким-то образом травмирована?

— Опять же нет. Двигалась она очень быстро. — Тэнш помолчал. — У меня остался мимолетный образ танцовщицы или, может быть, теннисистки. Женщины, уверенно владеющей своим телом.

— Я намерен высказать протест, хотя и запоздалый, — заявил Пэйджит. — Мне хотелось бы знать, не может ли свидетель отказать себе в удовольствии делиться с нами своими обширными познаниями в области культуры, своими пристрастиями в этой области и лишь придерживаться фактов. Вот я, к примеру, не знаю, была ли та женщина фотомоделью, танцовщицей, спортсменкой или, если на то пошло, не был ли ей недавно имплантирован стальной стержень в позвоночник. Не знаю ничего из того, что знает этот свидетель.

Судья Мастерс слегка усмехнулась и обернулась к Тэншу.

— В свете требований мистера Пэйджита не могли бы вы ограничиться лишь тем, что на самом деле видели?

— Конечно, Ваша Честь. — Тэнш был немного расстроен — Я только хотел помочь. Но мне представлялось, что в юриспруденции, как и в банковском деле, опыт человека делает его особенно наблюдательным.

— О, конечно, — согласилась судья. — Кстати, долго вы наблюдали за той женщиной?

Тэнш задумался.

— Это не могло быть долго.

— Судя по тому, что вы рассказываете, — продолжала Мастерс, — это длилось секунд десять, не больше.

Было заметно, что Тэнш уязвлен.

— Возможно, и так.

— Хорошо, — сказала судья. — Опыт человека может способствовать раздуванию результатов мимолетного наблюдения. Продолжайте, мисс Шарп.

У Шарп был разгневанный вид. Пэйджит подумал, что день этот — урожайный для Кэролайн; что бы там ни делали обвинение и защита, уже начали появляться первые номера газет с материалами о ней, в вечерних новостях, по-видимому, будут показаны клипы из судебного зала. Но что это будет значить для нее, Пэйджит пока еще не знал.