В ее голосе неожиданно появилась злость. Будущий лидер свободного мира, вспомнила Терри, так его называла Лаура Чейз в разговоре с Линдси Колдуэлл. Линдси говорила, что это юмор раба. Но не только юмор — горькая ирония слышалась в этой фразе. Отвращение Терри сменилось гневом.

Все нормально, говорил Джеймс Кольт. И для Марка Ренсома тоже все было нормально, когда он обращался с Марси Линтон так, как дружки Кольта обходились с Лаурой Чейз.

Кристофер Пэйджит взглянул на Терри.

Не отвлекайся, приказала она себе. Надо выиграть дискуссию. Вы прорепетировали ее между собой, и ты смогла убедить Криса.

А Лаура Чейз продолжала говорить.

— Второй разложил меня на ковре и раздвинул мне ноги. — Она заговорила как будто издалека. — Они проделали то, что проделывали со мной в одной картине, когда двое трахали меня, а остальные смотрели. Я стараюсь не вспоминать об этом фильме.

— Вы скупили все его копии, не так ли?

— Надеюсь, что все. — От переживаемого страдания ее голос снова стал мертвым. — Но теперь это уже не имеет значения, не так ли? — Снова молчание, потом Лаура сказал холодно: — Это давно уже не имеет значения.

— Скажите мне, — мягко проговорил Стайнгардт, — было еще что-нибудь?

— Тот другой перевернул меня на живот. — Пауза была долгой. — У него снова был твердый.

— Перевернул вас?

— Да. — В голосе Лауры едва заметно сквозило раздражение. — Они хотели иметь меня по-всякому.

— Вы, наверное, страдали от этого.

— Нет. Мой папаша не раз это проделывал. — Ее голос снова стал равнодушным. — Когда это происходило, я подняла взгляд. Джейми потягивал мартини, наблюдал.

Вздохнув, Кэролайн Мастерс открыла глаза.

— К сожалению, — произнес Стайнгардт, — наше время истекло.

Судья медленно покачала головой. Из магнитофона актриса ответила будничным голосом:

— На следующей неделе я не могу прийти.

— Ничего, Лаура. Позвоните моему секретарю, и мы назначим вам другое время. Нам, конечно же, надо еще поговорить.

Послышался звук легкого движения — это Лаура поднялась с кушетки.

— Знаете, что самое забавное? Я больше никогда не приду. Разве только с ней.

Ее голос прервался. Рыдание, потом конвульсивное всхлипывание, потом все смолкло. Магнитофон щелкнул.

Долгое время никто не проронил ни слова. Кэролайн Мастер провела пальцами по векам.

— И что, — сказала она, ни к кому не обращаясь, — прикажете мне с этим делать?

— Позвольте нам, — тихо проговорила Терри, — проиграть эту запись на открытом заседании.

Мгновение судья Мастерс размышляла. Потом медленно поднялась со своего кресла и вызвала стенографистку. Как обычно, та скромно уселась в углу.

— Хорошо. — Судья взглянула на Шарп. — Что скажет обвинение?

— Кассета должна быть изъята. — В голосе Шарп послышалось омерзение. — Все это, конечно, ужасно, но не имеет никакого отношения к делу.

Кэролайн Мастерс смотрела на кассету.

— Кое к чему имеет, — заметила она. — К тому, из-за чего убила себя Лаура Чейз. К тому, кем был на самом деле Джеймс Кольт.