Утром добрались до Атиля. Отряд двинулся дальше, вдоль реки вверх по течению, а мы трое и Кривой Руг с двумя верными подручниками в одном из затонов, где ночью ловили рыбу на прокорм, скинули половину груза. Жаль, конечно, расставаться с добычей не хотелось, но жизнь одна, а золотишко, если боги помогут, никто не найдёт. Пусть лежит себе спокойно до лучших времён, пригодится ещё. Повода лошадей, сбросивших тяжесть, накинули на луку седла и, догнав отряд, продолжили путь.

К полудню остановились на днёвку. Погони пока нет, и в лучшем случае она только к завтрашнему утру будет, когда возницы, которых не стали вязать, доберутся до Чинкира, где стоит полусотня борасов. Конечно, сразу клич кинут. Но пока воины соберутся, фора будет. Следы наши явные, вверх по течению идут, где можно на ту сторону бродами перебраться. А мы рассыплемся по три-четыре коня и соберёмся только километров через пятнадцать возле небольшого солёного озера. Вот пускай и поищут нас, следопыты, ёлки-моталки.

Мы сидели и рубали солёное мясо с чёрствыми лепёшками, что было у бордзу в запасах, когда меня в бок толкнул Звенислав – смотри, мол. Взглянул и увидел, что привлекло внимание друга. Парень, которого мы с собой взяли, Гордей Родан, видимо, постеснялся сам еду взять, а предложить ему никто не догадался. Что поделать? Наши бойцы – беспризорники, воспитания никакого. Сам сыт, и хорошо. А Гордей сделал вид, что так и надо. Просто отвернулся, чтобы никто не видел, как он голодную слюну сглатывает. Непорядок. Нехорошо. Однако парень гордый, соответствует имени, и сам за куском не полез. Правильный, уважения достоин.

– Гордей, – окликнул я его.

– Да? – обернулся он.

– Садись с нами, – махнул я рукой. – Пообедаем и поговорим заодно.

Гордей, вроде как нехотя, подсел к нам и взял себе еды. С достоинством и неспешно поел, а потом, выпив воды из фляги, сказал:

– Благодарю.

– Вежливый, – заметил Курбат. – Однако впредь не стесняйся. Ты с нами заодно теперь, свой. Что есть у нас, то и твоё. Всё по-братски, кроме денег, оружия и девок. Понял?

– Понял. – Парень кивнул и спросил: – Мы будем рахов уничтожать?

– Будем, – ответил я, – но не сегодня, не прямо сейчас. Ты заметил, что отряд у нас сборный?

– Да. – Гордей оглянулся и уточнил: – Три разные группы?

– Именно. А почему мы вместе?

– За добычей хорошей шли, была опаска упустить, я так думаю. Потому воинов взяли больше, чем нужно.

– Верно, но в следующий раз мы сами пойдём. Вот тогда и будем делать, что нам нужно. А пока цель у нас одна – дотянуть добычу в безопасное место и разделить.

Гордей Родан тяжко вздохнул и произнёс:

– Скорей бы, а то как вспомню этих гадов, челюсть от злобы лютой сводит.

– Сами такие, – буркнул Курбат.

– Что, совсем плохо в степи? – спросил Звенислав.

– Совсем, – мгновенно помрачнел парень. – У меня сестра была, тринадцать лет только, так её пятеро рахов, которые с охоты возвращались, снасильничали до смерти, а потом ещё и над трупом глумились. С тех пор отец сломался, а мать в тень превратилась. Хотел я их порешить в ту же ночь, за родную кровь поквитаться, да меня батя в подвале запер, чтобы беды не вышло. У нас ведь ещё две девчонки-малолетки в семье. И куда потом побежишь? Некуда бежать, догонят.