– И всё же, у меня есть работёнка для бродяг, если что, обращайтесь.

Попрошайки суетливо закивали, и мы с братом вышли на улицу.

Девушка, закутанная в плащ Курбата, всё ещё не отошла от шока, и я спросил её:

– Как звать, где живёшь?

– Эльза меня зовут. Здесь, – махнула она рукой в направлении второго этажа, – живём с мамой и братиком младшим.

– А отец где?

– На войну забрали, в ополчение.

– Курбат, – обратился я к горбуну, который, судя по всему, на девушку крепко запал, как говорится, с первого взгляда, – проводи её и посмотри, может, чем помочь можно.

– А вы как же?

– Мы ещё кое-куда зайдём. Встретимся дома. Давай.

Курбат кивнул и повёл симпатичную девушку Эльзу к ней на квартиру, а мы направились в норгенгордское отделение Тайной стражи. Посмотрим, что там творится и как нас встретят.

30. Штенгель

После победы под Стальгордом работы у полковника Штенгеля не убавилось, а даже, наоборот, стало больше. Оборонительная армия генерала Микита – кстати, генерала он получил за победу над войском рахов – встала на свои прежние рубежи по рекам Сана и Быстриша. Часть воинов, в основном ополченцев, распустили до весны по домам. А вся остальная армия, взяв лопаты, заступы, мотыги, кирки, топоры и ломики, начала строить оборонительную линию длиной в сто пятнадцать километров. Естественно, не сплошную, а на самых опасных направлениях предполагаемых вражеских прорывов.

Большинство рейдеров в отрядах, подчинённых Штенгелю и Интару, получили свободу и кое-что в денежном эквиваленте из добычи. Однако разбегаться рейдеры не торопились. Ладно, пират Бебека, который умчался на Корас с рассказами о здешнем привольном житье, и ещё с десяток бойцов-иностранцев. А вот штангордцам деваться было некуда. В самом деле, ну выйдут они за пределы замка. А там уже герцогские вербовщики ждут не дождутся, на службу в поредевшие пехотные полки потянут. Вот и решили те, кто уже повоевал в тылу врага, что если уж оставаться в армии герцога Конрада Четвёртого, то лучше, чем рейдерская, службы не сыскать.

А в замок генерала Сантре прибывали всё новые воины, в основном под охраной, но появились и настоящие добровольцы. В первую очередь эльмайнорские разбойники, которых начали усиленно вылавливать по лесам егери герцога Умберто. После них подтянулись балтские мечники, пять десятков отличных бойцов, не сошедшихся со своим отрядным командиром в вопросе справедливого раздела добычи. А затем – ищущие удачи и золота обедневшие дворяне с запада, в основном из Аппена. Поэтому уже к середине осени в замке собралось полтысячи бойцов, у которых не осталось на руках ничего, кроме оружия, да и то казённое. Всё остальное бравые рейдеры спустили в походном борделе, вольготно расположившемся подле замковых стен, и в таком же походном трактире, который торговал отвратительной сивухой.

Атмосфера в замке сложилась нехорошая. Совсем немного оставалось до бунта или ещё чего-то подобного. Поэтому два полковника приняли решение не ждать следующего весеннего наступления рахов, а самим в степь сходить. Возник вопрос: куда направить пятьсот лихих бойцов, за которых никто не будет переживать? И вот, собравшись в кабинете мятежного генерала и пригласив на этот военный совет сотника Бертра, уже близкого к тому, что ему вернут титул, они расстелили карту и стали совещаться.

– Господа, – заговорил Бертра, – определитесь, кто пойдёт в поход командиром всего рейдерского войска. Нужно знать уже сейчас, кто в этом походе будет командиром.

– Давай палочки тянуть, – предложил граф Интар.

– Я не против, – высказался Штенгель. – Чья короткая, тот и поведёт бойцов в степь.