– А почему мне ничего не говорил? Это что, недоверие со стороны Хайнтли Дортраса? – Нойм напрягся и крепко стиснул кулаки.

– Нет. – Манфред пожал плечами. – Интересной информации не было. Точнее, она в единое целое никак не складывалась, рваные куски какие-то и не более того. Опять же – война, и времени ни на что не хватало. Сейчас кое-что появилось, вот и зашёл к тебе.

– Ну ладно, говори, что интересного узнал.

– По большому счёту ничего нового. Просто поговорить хотел и посоветоваться. Как известно, бури в мире Тельхор были всегда. Но за пределы своего сообщества они выходили редко, и о них известно мало. Вот и эти трое, сколько работал с ними, а для меня они так и остались чем-то непонятным и странным. Это какая-то природная аномалия среди людей, но в то же время очень закономерная. Ты помнишь трактат великого медикуса Болейраса из Фергона?

– Что-то такое очень смутное и далёкое. – Нойм неопределённо покрутил пальцами. – Напомни.

– Так вот, Болейрас утверждал, что в теле каждого человека существуют некие защитные организмы, которые его излечивают. Например, рана на теле. Кровь останавливается сама, и поверх раны возникает защитная плёнка, которая превращается в корку, а со временем затягивается кожей. Исходя из своих наблюдений и опытов, Болейрас сделал вывод, что некие микроорганизмы закупоривают кровеносные сосуды и не дают человеку преждевременно умереть. Такие организмы Болейрас назвал перканы, что значит помощники. И думается мне, что бури и есть те самые перканы, но только уже во всей системе людей в целом.

– Забавная теория. Но это только теория. Из чего ты сделал такой вывод?

Манфред вынул из рукава мантии скрученные бумаги:

– Это копии с архивных документов. Смотри, Фриге, я тут сделал некоторую подборку по самым ключевым моментам истории нашего материка, а исчисление вёл по Фергонскому календарю, как самому старому. У них сейчас 3019 год от блокады. Что это значит, теперь никто вспомнить не может. Ну и ладно, не об этом речь. 103 год, на просторах степи впервые появились дромы, они же тавры, они же вольники, и дружина первого кагана Малюты Чёрного волка наголову громит войско тогдашнего ферганского императора Андрона, который слыл нечестивцем и некромантом. Благодаря этому, обрати внимание, Фриге, император не решился объявить войну тогдашним западным государствам. И современники, описывающие события тех лет, утверждали, что, если бы Андрон пошёл на запад, разразилась бы самая великая и, наверное, последняя война в мире Тельхор. Не больше и не меньше, формулировка именно такова. 239 год, борьба между жрецами севера и юга. Одноглазый Один против бога-обезьяны Ханумана. Северяне войну проигрывали, и тут вновь появились бури. Каган Судивой Ирбис вывел из степей огромную конную орду и прошёлся по тылам южан до самого центра их государства. Победа осталась за жрецами Одина, и, как итог, исчезли все чернокожие племена, населявшие наш материк.

– Ого, – уважительно сказал Нойм. – Два великих события, о которых я не знал. Хорошая работа, Манфред.

– Подожди хвалить, Фриге, слушай дальше. 507 год, вторжение альтренов из-за океана, полное уничтожение всех восточных государств, частичная оккупация Фергона и геноцид местного населения со стороны захватчиков.

– И тут появились бури, правильно?

– Точно так, тогдашний каган Всевед Три Дара не стал биться со всей армией альтренов, а, захватив часть их флота, отправился к ним на родину и перенёс войну на территорию противника. Конница степняков рассыпалась по заокеанскому материку, а дружины балтских меченосцев прошлись вдоль побережья. Альтрены отступили, и был подписан вечный мир с запретом посещать берега чужих материков.

Видя, что Манфред увлёкся, Нойм его приостановил и попросил:

– Манфред, у меня был трудный день, а завтра будет ещё один.