– По коням! – Зычный голос капитана разнёсся по рощице, в которой стоял эскадрон, предназначенный для патрулирования берегов Саны.

Больше сотни конных лучников, все в кожаных доспехах, войлочных шапках с кокардами, у каждого по тугому боевому луку, небольшой круглый щит на боку и сабля, вскочили на коней и со всей возможной скоростью устремились на помощь погибающему в неравной схватке батальону пехотинцев.

Когда эскадрон капитана вылетел на небольшое поле перед речным бродом, то стало ясно: батальон не спасти, ибо уже некого спасать. Около двух тысяч горцев-гарля растаскивали баррикаду, за которой засело несколько десятков израненных пехотинцев, и остатки заграждений, перекрывающих проход к реке. Ещё несколько минут, горцы поймут, что победили и рванутся вперёд, выходя на оперативный простор и закрепляясь для обороны. А если гарля дать возможность очистить берег, то им на помощь незамедлительно подойдёт подкрепление со стороны степного берега.

– Воины, спешиться! Коноводам увести лошадей! – выкрикнул капитан. – К бою!

Воины приподняли луки и застыли в ожидании следующей команды. Коноводы шустро отводили лошадей в тыл, за невысокий холмик, а кто-то из горских командиров, видимо осознав, что сейчас они попадут под обстрел и уничтожение лучников – приоритетная задача, чем добивание пехотинцев, направил своих бойцов на них. Поле, на котором происходило действо, было не очень большим. Один рывок – и гарля растопчут конных лучников массой. Но они опоздали.

– Бей! – выкрикнул капитан, и больше сотни стрел одновременно ударили в скопище людей на берегу.

Промахнуться было невозможно. Залп за залпом накрывал горцев, одетых только в тяжёлые дублёные шкуры, и задевал уцелевших пехотинцев Борюса. Тяжёлые стрелы пробивали и калечили тела. Множество мёртвых, а ещё больше раненых валялось на грязной раскисшей земле. Стальная метель – так определил для себя происходящее жрец.

– Достопочтенный, – обернулся к нему капитан, – уходите! Вы опустошены, помощи от вас никакой! А у нас боезапас на исходе. Мы второй тул стрел добьём и в рукопашной схлестнёмся. Видите, – махнул он рукой в сторону переправы, – к врагам подмога идёт, а наших не видать! Мы вплотную сойдёмся и сколько-то времени отыграем! Но не слишком много! Уходите!

В самом деле, через реку в районе брода, превратившегося в большую грязную лужу, по осыпавшимся от ног тысяч людей берегам, по размолоченному дну к гарля, прячущимся от обстрела за развалинами засечной баррикады, шла подмога. Врагов было много, очень много. Как минимум пять тысяч воинов облепили левый берег, и если штангордцам помощи не будет, то продержатся они минут пятнадцать, не больше.

Жрец нащупал заветный амулет-поисковик, заряженный ещё до боя с рахами под завязку, свой последний резерв, и решил, что кинуть эскадрон лучников на произвол судьбы было бы не честно. В конце концов, он привёл конников сюда и в какой-то мере за них в ответе.

– Я остаюсь, капитан, – ответил он. – Некоторый запас силы у меня есть, и когда они подойдут вплотную, дам вам время на отход к холму позади нашей позиции, а потом отойду сам.

– Как знаете, достопочтенный, но шансов дождаться помощи у нас почти нет. – Голос виконта Сагина был глух.

В запасе у каждого лучника оставалось по три-четыре стрелы, и теперь, когда интенсивность стрельбы резко упала, гарля вновь перешли в атаку. Тем более что позади горцев подпирали выползающие на берег грязные и мокрые сородичи.