– Разве не именно так должны проходить медовые месяцы?

– Судя по рассказам моих знакомых, медовые месяцы созданы для ходьбы по магазинам и достопримечательностям.

– Должно быть, у их мужей имеются любовницы.

Сразу же вспомнив о прежнем легкомысленном образе жизни Флинна, она сердито взглянула на него.

– Которых у тебя никогда не будет, тебе понятно?

– Зачем они мне нужны, когда у меня есть ты?

– Мне бы хотелось услышать более убедительный ответ, который бы содержал в себе слово «нет», или «ни одной», или «никогда».

Вытянув руки вперед, он разжал ее пальцы, сжимающие юбки, и притянул к себе.

– У меня никогда не будет любовницы, – нежно заметил он. – Даю тебе слово.

– Спасибо. Мне следует быть более доверчивой, – со вздохом произнесла она. – Но когда дело касается любовниц, я становлюсь ужасно ревнивой.

– Значит, мы будем друг у друга в карманах.

Он хитро улыбнулся.

– А также в особенных местах друг друга.

– Развратник! – Она отдернула от него руки. – Я думала, у нас серьезный разговор.

– Я абсолютно серьезен.

Она пристально посмотрела в его глаза.

– Насколько серьезен?

– Все, что захочешь, дорогая, – без промедления выпалил он.

Она на секунду растерялась от его небрежной, развязной манеры.

– Ты ведь любишь только меня?

Он почувствовал, что обсуждения их обоюдной ревности могут завести очень далеко.

– Я люблю только тебя, – просто ответил он.

Ее лицо просияло от счастья; она загадочно улыбнулась.

– В таком случае, мне бы хотелось заняться любовью на балконе, где много солнца, дует приятный ветерок, и над нами простирается голубое небо.

– Прямо сейчас?

Была середина дня, и площадь под окном кишела людьми, не говоря уже о сотни других балконов, на которых тоже кто то мог быть.

– Балкон всегда казался мне таким романтичным местом. Я всегда хотела… Ну, в общем…

– Выставить себя напоказ во всей наготе? – с издевкой спросил он.

– А ты всегда такой благоразумный? – парировала она.

Ее поднятые брови бросали ему вызов. Слово «благоразумный» не совсем подходило для описания Флинна Ито и его любовных похождений.

– Не всегда, – ответил он, осматривая балкон, через полуоткрытые двери.

– Мы можем остаться в одежде.

Его губы сложились в улыбку.

– Понятно.

– Ну, ты готов?

– Конечно, – ответил он.

– Почему ты сразу так не ответил?

– Не видел никакого смысла.

Он продолжал улыбаться.

– Ты очень плохо себя ведешь для человека, у которого медовый месяц.

– А ты такая же сладкая, как, конфетка, – причмокнул он и начал расстегивать пуговицы на своем пиджаке.

– Что ты делаешь?

– Снимаю пиджак. Никто не посмеет осуждать меня. – Он подмигнул ей. – По многим причинам, одна из которых – моя безграничная любовь к консьержу. Не вижу никаких оснований, для того чтобы мы занимались любовью в одежде.

– Флинн! Даже не думай!

– Ты первая предложила балкон. – Он сбросил с ног ботинки.

– В таком случае я сама положу этому конец!

– Ты знаешь, что выглядишь очень сексуально, когда вот так топаешь ножкой? Я весь горю от желания. – Он бросил пиджак, следом за которым последовал жилет.

– Флинн! Я не выйду туда голой!

– Ты не любишь рисковать.

Он снял рубашку и бросил ее поверх скомканной груды своей одежды, лежавшей на полу.