Он сильно осунулся, виски поседели, но при виде спускавшейся к ним Ксении Ташковский постарался придать себе бодрый вид и прокричал:

— Ксюша! Как я рад, что вы живы-здоровы!

Через четверть часа Костин занял командирское место, то самое, с которого его заметила Ксения. Они же с Ташковским устроились на местах, которые обычно занимал экипаж бронетранспортера. Машина на большой скорости спускалась к основной трассе по изрытой взрывами дороге, и ее немилосердно мотало.

На петлях корму то и дело заносило, и Ксения в душе радовалась, что ничего этого не видит. Но сердце ее при каждом подобном маневре уходило в пятки: она представляла, что будет, если бронетранспортер не впишется в очередной поворот. Но вскоре машину перестало бросать из стороны в сторону, мотор заревел с натугой и все чаще стал чихать выхлопными газами. Ксения сделала вывод, что они спустились с плато и двинулись в сторону границы — дорога к ней шла через высокогорный перевал, название которого вылетело у нее из головы сразу же. Даже Костин выговаривал его с трудом. Из-за рева мотора Ксения и Ташковский давно прекратили всякие попытки поговорить и поделиться своими переживаниями. Но тут машина вновь остановилась. На этот раз Максим заглушил мотор, и вокруг воцарилась прямо-таки необыкновенная тишина.

— Станция Березай, — прокричал сверху Костин, — кому надо — вылезай! Приехали, господа хорошие.

Над их головой поднялась крышка люка. Женщина и писатель переглянулись. Даже по самым скромным подсчетам они проехали не более двух десятков километров. До границы еще как до луны пешком, а им почему-то предлагают покинуть бэтээр. Ксения первой поднялась на ноги, приняла протянутую руку и оказалась на броне рядом с Максимом. Костин стоял рядом с машиной и вытирал руки промасленной тряпкой. Взгляды мужчин были угрюмы и не предвещали ничего хорошего, хотя оружие они с собой не захватили.

Но объяснений, по какой причине они с ним расстались, не потребовалось. Сзади и спереди, прямо по ходу движения их бронетранспортера, дорогу перегородили мрачные типы в серо-голубом камуфляже, в касках и черных масках. С той и с другой стороны их было не меньше полусотни.

— Ну вот, приехали, — произнес грустно писатель, выцарапываясь следом за Ксенией из люка бронетранспортера. — Откуда взялись эти мерзавцы?

— От верблюда. — Максим сплюнул. Он спрыгнул на землю рядом с Костиным и, хотя тело отозвалось болью, не подал виду. Никто не должен заметить, что на этот раз он слабее и не сможет драться в полную силу.

Максим понял, что они проиграли, когда над скалами, за которыми дорога уходила в новый поворот, взметнулись три зеленые ракеты. И ничуть не удивился появлению этой плотной серо-голубой цепи, перехлестнувшей им путь к свободе, до которой осталось меньше часа пути.

Мгновение он еще надеялся, что все каким-то образом обойдется, но, когда высунул голову из люка и заметил вторую цепь солдат, отрезавшую все пути отступления, понял, что дело слишком серьезно. Ловили именно их и наконец все-таки поймали. Сердце сжалось. Но он не посмотрел в сторону Ксении, как делал это прежде, чтобы ободрить ее или утешить. В таких случаях нельзя выдавать своих пристрастий, и тогда, возможно, им с Костиным удастся доказать, что Ксения и писатель совершенно посторонние гражданские лица…

Через несколько минут Максима и Юрия Ивановича тщательно обыскали, затем надели наручники и повели к камням, на которых восседал человек в черном танкистском комбинезоне. Это был человек с военной базы, на чьем бронетранспортере они пытались пробиться к границе Только сейчас он поменял шлем на каску, а лицо его обтягивала точно такая же маска, как у солдат, конвоировавших пленников Человек при их приближении поднялся на ноги, а Максим улучил момент и быстро оглянулся. К его удивлению, Ксения и писатель, не в пример им, были свободны, стояли в окружении нескольких солдат и что-то оживленно говорили.