Галина Ивановна в очередной раз сменила позу и чуть не вытеснила Анюту из грота. Девушку сильнее прежнего окатило водой, и ей в голову пришла мысль, что снаружи не слишком холодно, иначе они бы не дожили до утра. И тут же с мрачным юмором подумала, что отмылась на всю жизнь и что одна только мысль о ванне и душе будет долго вызывать у нее отвращение.

Несмотря на громовые раскаты и завывания ветра, они пытались первое время разговаривать. Коньяк помог Джузеппе, он чувствовал себя лучше и, как всякий человек, которому удалось обхитрить смерть, был оживлен и словоохотлив.

— Кажется, Господь опять позаботился о нас, — сказал он, улыбаясь. — Конечно, мы промокнем, но скала защитит нас от сквозняка. В нашем положении схватить пневмонию плевое дело.

— А скала не развалится? — спросила с опаской Галина Ивановна.

— Скала простояла миллионы лет, простоит еще пару часов, — ответил Джузеппе доброжелательно.

Но Галина Ивановна не приняла его тона и продолжала допрос с явным недовольством и вызовом в голосе, словно Джузеппе отвечал за погоду в этом регионе и был главным виновником всех катаклизмов:

— Вы считаете, что дождь скоро прекратится?

— Ливни в горах начинаются всегда неожиданно, но так же неожиданно и заканчиваются. При мне был случай, когда дождь шел трое суток, но после целый год не пролилось ни одной капли. Таковы казусы местной природы. Я думаю, сегодняшняя аномалия связана или с землетрясением, или с ракетным обстрелом. Что-то сместилось в атмосфере, но я не метеоролог и объяснить это не умею.

Но Галину Ивановну проблемы метеорологии волновали как раз меньше всего. Ее желудок сковали голодные спазмы, отчего ее настроение испортилось окончательно.

— За три дня мы сдохнем от голода, — проворчала она сердито.

Но Джузеппе весьма учтиво заметил:

— Человек без пищи проживет неделю и больше, но без воды загнется в одночасье. Нам это не грозит. Воды вокруг больше чем достаточно.

Галина Ивановна фыркнула, но замолчала. А Джузеппе потер разболевшуюся рану на груди и тихо сказал, обращаясь теперь уже к Анюте, поскольку давно определил в ней надежного союзника, схватывающего и понимающего с полуслова:

— В любом случае нам надо сидеть и дожидаться утра. Как это у вас говорится, утро вечера мудренее?

Очередной порыв ветра забросил в грот столько воды, что они погрузились в нее почти по шею. Галина Ивановна закричала, но Анюта сдержалась, хотя ей показалось, что начинается всемирный потоп и их вот-вот вынесет наружу на расправу разгулявшейся стихии. Но волна благополучно откатилась назад, до следующего ветрового удара. Судорожно хватая ртом воздух, они цеплялись за мокрые камни, и каждый молился про себя, чтобы новые потоки воды не унесли их в овраг и удалось дожить до утра.

Галина Ивановна то и дело принималась что-то тихо ворчать и пару раз даже пыталась выползти из грота в поисках более надежного убежища. Тогда Анюта и Джузеппе не слишком вежливо оттаскивали ее за подол или за шиворот — как придется — и велели сидеть на месте.

Джузеппе снова чувствовал себя неважно. Он знал, что сейчас не в состоянии сделать ни единого шага, и втайне радовался временной передышке. И хотя она несла в себе массу неприятных моментов, все же он получил отдых своему натруженному сердцу и раненому легкому. Он умел радоваться жизни и был бесконечно счастлив, что ему вовремя удалось разглядеть эту выемку под скалой. Иначе их давно можно было занести в список для поминовения, в этом он не сомневался, потому что слишком хорошо знал, какую опасность таят в себе горы во время дождя, да еще с ветром, да с еще насыщенным грозовым электричеством воздухом…

Его мысли переключились на Анюту.