Из него просматривался весь берег, было недалеко до причала, и, если соорудить невысокий каменный бруствер, как предложил Джузеппе, убежище довольно легко превратится в прекрасную огневую точку с шикарным сектором обстрела.

Джузеппе не жалел эпитетов, нахваливая Анюту и их крохотный бастион, который они соорудили в течение второго часа. Излишняя восторженность выдавала его нервозность. Определенно он знал или догадывался о чем-то, что оставалось для Анюты тайной за семью печатями. Равно как и стрельба из автомата. Конечно, она видела, как это делается, и не только в кино, но и наяву. Но сама ни разу не стреляла. Джузеппе взялся ей показать, как обращаться с оружием и что нужно сделать, чтобы оно начало стрелять. Но преуспел в этом не много.

Анюта узнала лишь, что следует нажать и как держать автомат, чтобы дуло не задиралась вверх, а пустые гильзы летели в сторону, а не в лицо… Но испытать подобное удовольствие на практике ей не удалось…

На горизонте вдруг ярко вспыхнул солнечный блик. И крошечное сверкающее пятнышко помчалось к берегу, быстро увеличиваясь в размерах.

— Солнце отразилось в стекле рубки. Они все-таки послали катер, — почему-то шепотом пояснил Джузеппе то, о чем она и сама уже догадалась.

Странный озноб охватил ее, хотя солнце палило немилосердно, и от жары их спасала лишь близость озера.

Катер стремительно приближался к берегу. Уже можно было различить фигуры двух «беркутов», казалось абсолютных близнецов убитого ими часового. Над рубкой торчали черные тюрбаны. Один из «беркутов» стоял за штурвалом, второй возле крупнокалиберного пулемета, чье рыльце грозно смотрело на берег.

Заметив костер, «беркут» у пулемета принялся отчаянно жестикулировать и, вероятно, что-то кричать. Анюта видела, как сильно он раскрывает рот.

Но звуки заглушал стрекот мотора. Катер описал широкую дугу. Потревоженная винтом вода взметнулась высокой волной и шумно выбросилась на камни, оставив после себя ворох сорванных ночным штормом водорослей, щепу деревьев и прочий мусор, характерный для загаженных цивилизацией водоемов.

Катер причалил к берегу. Мотор продолжал работать на малых оборотах. И Джузеппе шепотом перевел Анюте, о чем переговариваются «беркуты». Похоже, они опасались спускаться на берег, потому что не заметили своего товарища у костра. Но все-таки им приказали прояснить обстановку. Костер уже не полыхал вовсю, а лишь чадил едким дымом. Покрышки сгорели полностью, оставив после себя мотки раскаленной проволоки.

Вокруг было тихо. Безмятежно перекликались птицы, прыгали по камням воробьи, над водой носились озерные чайки и стрижи. «Беркуты» продолжали оставаться на палубе, тихо переговариваясь и просматривая в бинокль берег, территорию турбазы и ее окрестности. Больше всего Анюта боялась, что они заметят их бруствер, но «беркуты», видно, даже представить не могли, что враг затаился у них под носом, и тщательно рассматривали все остальное, пройдясь по ближним камням небрежным взглядом.

Наконец они решились. Пригнувшись, бегом миновали прибрежную полосу и устремились к костру.

Один из «беркутов» остался возле него, второй ринулся к домикам.

— О, черт! — прошептал с досадой Джузеппе. — Мы наследили возле костра! Этим мерзавцам не составит труда обнаружить, что огонь зажгли посторонние, и бросятся нас искать.

— И очень скоро найдут труп часового, — в тон ему тихо продолжила Анюта. — Выходит, нам придется стрелять?

— Придется, — вздохнул Джузеппе, — одно меня утешает: рация, видимо, осталась на катере. Значит, мы не повредим ее при стрельбе.

— Ты уверен, что перевес будет на нашей стороне? — с сомнением в голосе спросила Анюта.