Но невозможно правильно воспитывать ребенка в доме, где не хватает женской руки. Раз Цецилия не в состоянии путешествовать, придется найти ей подходящую замену. Няньку, гувернантку…

Жену.

Агассис тут же себя одернул. О чем он думает? Его жена еще жива, а он уже подыскивает ей замену?… Неужели он бесчувственное чудовище?

И все же полезно подготовиться к вероятному исходу событий.

У себя в спальне Агассис начал выкладывать вечернее платье. Он как раз намеревался стряхнуть пушинку с сюртука, как его застал врасплох визит Цезаря, чье лицо появилось в бесславном окне, где он материализовался в ту первую ночь, с которой, казалось, прошла геологическая эпоха.

– Вам обязательно брать в привычку входить столь необычно?

– Ах, прошу проштить мою нефоспитанность, но мы в колонияхжифем иначе, чем фы, цивилизованные господа.

Да в поместьях под Кейптауном шчитается даже большой любезностью, если остановишься у двери обтрясти жира‑фово дерьмо с сапог.

– Уверен, если у вас нет высших устремлений, довольно приятно уподобляться дикарям, среди которых вы так беспечно обретаетесь. Так что вам угодно?

– Я бин только что узнать, что фы идти сегодня на какую‑то фечеринку. Пошему бы мне не пойти с фами?

– Зачем?

– Яволь, фо‑первых, я могу случайно услышать что‑то, относящееся к нашим поискам. Und фо‑фторых, я в этой стране гость и пока еще ничего тут не видел. Я подумал, может, забавно будет повращаться в американском высшем свете.

– Гм… Полагаю, вы можете заинтересовать нескольких пресыщенных гранд‑дам, примерно как комнатная собачка новой породы. И остальные домашние тоже идут, поэтому взять и вас будет только честно. Как ваш хозяин я имею определенные обязательства… – Тут Агассису пришла в голову ужасная мысль. – Вы ведь не собираетесь взять с собой свою чернильную подругу, правда?

– Ах, найн. Дотти приемов не шалует.

– Тогда согласен. Но проявите благовоспитанность. Никаких выходок. И прошу вас, попытайтесь не забывать про нашу договоренность.

– Ja‑ja, я выращиваю капибар на берегах Ориноко. Агассис фыркнул.

– Люди, с которыми вы скоро познакомитесь, иронии не ценят. И еще. Могу я предложить, чтобы вы облачились подобающим образом? Пойдите к Пуртале.

– Ладно.

Едва Цезарь исчез, в дверь вежливо постучали. Агассис крикнул «входите».

Дверь распахнулась, и перед ним предстало поразительное зрелище.

На пороге стоял краснокожий в полном боевом облачении, вплоть до томагавка, заткнутого за расшитый раковинами пояс. Его невозмутимое лицо с орлиным носом казалось высеченным из красного гранита.

Руки Агассиса непроизвольно потянулась к голове. Он с абсолютной точностью знал, что его вот‑вот скальпируют. Три столетия неосуществленной мести горели в глазах благородного дикаря Руссо. Он с самого начала знал, что в Америке небезопасно. Одна мысль о том, что вскоре его собственные волосы повесят как трофей в закопченном вигваме…

Мягко ступая в мокасинах, индеец приблизился. Агассис поискал, куда бы ему отступить, но помешала кровать. Из‑за спины воина в оленьей коже выглянул Дезор. На его губах, под ничтожными усиками, играла жестокая и мстительная улыбка.

– Что вас так растревожило, Агасс? Неужели вы напуганы…

Стремясь восстановить присутствие духа и пошатнувшееся превосходство, Агассис вопросил:

– Что значит это вторжение, Эдвард?

– Я просто исполнил ваше распоряжение, Агасс. Помните, вы приказали мне отыскать местного проводника для нашей экспедиции на озеро Верхнее? Так позвольте представить вам вождя Каймановая Черепаха из племени оджибуэев.