Почти сразу после приема, я отправился в министерство двора. К барону Фредериксу. Именно этому ведомству подчинялись все лейб-медики.

– … Халата не носит, руки не моет, – перечислял я Владимиру Борисовичу все косяки французика. – Приборы стоматологические не стерилизует. У Его Величества второй ребенок вот-вот родится. Начнут резаться зубки. Страшно подумать, что этот Жорж-Шарль полезет своими грязными руками в рот августейших детей.

Последний аргумент произвел неотразимое впечатление на барона.

– Сегодня же! Нет, завтра! Составим комиссию и осмотрим помещение. Евгений Александрович! – Фредерикс бросился жать мне руку. – Будьте так любезны, войдите в комиссию! Ваш авторитет…

– Мне не очень удобно, – прервал я товарища министра. – Я, получается, лицо как бы заинтересованное. Но свои соображения напишу в докладной на ваше имя. Ведь при кабинете де Мартини можно, например, открыть кабинет икс-лучей. В сложных случаях, перед тем как начать лечить хорошо бы сделать снимок зубов.

Я начал соображать, какие еще новшества можно привнести в местную стоматологию – навскидку в голову пришла идея имплантов на штифтах и больше ничего. Но Фредерикс уже унесся в далекую бюрократическую даль.

– Как вы смотрите на то, чтобы передать лейб-медиков в ведение вашего министерства?

Глава 5

ХРОНИКА. Министерство здравоохраненiя командируетъ десять врачей на юго-восточную и южную границы наши для наблюденiя за санитарнымъ состоянiемъ этихъ мѣстностей и подготовительныхъ работъ по организацiи врачебно-санитарныхъ пунктовъ. Коль скоро случаи чумы (хоть единичные) появятся въ предѣлахъ Персiи, въ Афганистанѣ или въ Кашгарѣ, всѣ границы будутъ закрыты какъ для товаровъ, такъ и людей. Всѣ врачи выѣзжаютъ къ мѣстамъ назначенiй на текущей недѣлѣ.

УТРЕННЯЯ ПОЧТА. Правительствующему Госсовету.

Въ видахъ предупрежденiя занесенiя въ Наши предѣлы чумной заразы и борьбы съ нею, въ случаѣ появленiя ея въ имперiи, признавъ необходимымъ учредить особую, на одобренныхъ Нами основанiях, комиссiю, Всемилостивѣйше повелѣваемъ его высочеству Великому князю Сергею Александровичу быть предсѣдателемъ сей комиссiи. Правительствующiй Госсоветъ не оставитъ учинить къ исполненiю сего надлежащiя распоряженiя. На подлинномъ Собственною Его Императорскаго Величества рукою подписано:

«НИКОЛАЙ».

История с передачей лейб-медиков в ведение минздрава вызвало мой первый серьезный конфликт с Николаем Васильевичем. Профессор начал жестко выговаривать, что не согласовал эту инициативу с ним, а еще пугать меня тем, что теперь судьба министерства будет зависеть от здоровья августейших особ. В этом была толика правды, но не вся.

– Наша работа во многом связана с тем, чтобы устанавливать правила, которым будут следовать все без исключения врачи, – защищался я от выволочки Склифосовского. – Какой смысл в нашем существовании, если нас никто не слушается? Вот, посмотрите, ответы на инструкции и указы, что мы рассылали по губерниям.

Я вывалил перед министром папку с отписками, что собирали новообразованные пастеровские станции по всей стране.

– Тут увещеваниями не обойдешься. Нужно штрафовать, а еще лучше лишать врачей, что не соблюдают стандарты, лицензии. Я бы и больницы тоже начал наказывать деньгами. У нас в стране как? Нет проверок с полномочиями? Делай что хочешь.

– И сильно нам поможет контроль за лейб-медиками в этом вопросе? – Николай Васильевич скептически заломил бровь, разглядывая отписки.

Эх, все приходится разжевывать.

– Конечно сильно! Вот смотрите, – я выложил на стол еще один документ – черновик указа о лицензировании и штрафах, который Семашко мне в спехе напечатал на министерском Ундервуде буквально час назад.