Князь Юрий Алексеевич вздохнул:

   — Прогнать татар и турок — сил у нас хватит. А вот чтобы утихомирить османов раз и навсегда — нужна большая общая война всех христианских государей.

   — Золотое слово! — воскликнул Алексей Михайлович. — Но совета между царствами нет! Мы ведь писали коронному гетману Вишневецкому: коли королевские и литовские войска в соединении и в согласии не будут, соединяться с его полками московские воеводы тоже обождут.

Вопрос был решён, и Артамон Сергеевич, перекрестясь, сказал:

   — Преставилась в Боровске княгиня Евдокия.

У Алексея Михайловича бровки прыгнули вверх-вниз, вверх-вниз, будто его застали за стыдным делом.

Никита Иванович встал, перекрестился.

Юрий Алексеевич помедлил, но тоже встал и тоже перекрестился.

— Царствия Небесного! — сказал царь, но глаза таращил по-совиному.

«Хорошо, что не наедине пришлось ему сообщить», — порадовался Артамон Сергеевич.

6

Богдан Матвеевич Хитрово водил по сокровищнице Оружейной палаты Фёдора Алексеевича. С царевичем были его дядька князь Фёдор Фёдорович Куракин и учитель отец Симеон Полоцкий. Смотрели дары иноземных послов и гостей.

   — Здесь у нас аглицкое серебро. — Хитрово отомкнул шкаф, раскрыл дверцы. — Эти вот блюда привёз граф Карляйль. Уж лет десять тому... Пищали, пистолеты.

Царевич брал блюда в руки.

   — Тяжёлые!

   — Подольститься хотели, привилегии для своих купцов воротить прежние: торговлю без пошлин.

   — А это что за дивные звери?!

   — Именуются барсами. Куплены у английского гостя Фабиана великим государем Михаилом Фёдоровичем, дедушкой вашего высочества. Сё — кубки. Вино можно наливать.

Фёдор взялся за одного барса.

   — Ваше высочество, в нём два пуда!

Царевич напружинился, поднял кубок над головой, подержал, поставил.

   — В батюшку, в дедушку! — запел Хитрово. — И дедушка, и батюшка на медведя с рогатиной хаживали.

   — Государю рисковать жизнь потехи ради — грешно, — сказал Фёдор, упираясь взглядом Богдану Матвеевичу в переносицу, как Симеон учил.

В другом шкафу хранились дары голландских купцов и посольств.

   — Дедушка вашего высочества Илья Данилович Милославский из Амстердама привёз. Ездил утверждать любовь и дружбу между Россией и Голландией.

Фёдор взял с полки стопу. Крытая кружка с носиком в виде зубастого льва.

   — Лев-то на гуся похож, — сказал Фёдор.

Хитрово так и рассыпался смешком:

   — И вправду! Лопаточкой нос! Гусь с гривой.

   — А цветы красиво резаны. Я возьму эту кружку.

   — Изволь, государь!

   — А сё что за крутень такая?

   — Лохань. Сё — волны морские, а в медальоне... вроде баба с ящерицей и, должно быть, мышь летучая.

   — Ваше высочество, дозвольте сделать толкование, — встрял в разговор учитель Симеон. — Сия баба — греческая царевна Андромеда. На небесных сферах я показывал созвездие вашему высочеству. Видите, Андромеда прикована к скале. Возле неё морское чудище — дракон. А летит герой Персей, под ним крылатый конь Пегас. Всё это событие помещено на небо. Дракон между медведицами вьётся. Персей, с головой Медузы горгоны, возле Андромеды, там и Цефей, её батюшка, там и Пегас.