Стормберги им не нужны. Карин знала, что существует «стокгольмский брак». Поначалу не требуется никакого венчания. Карл устроится сварщиком где угодно. И она может чистить картошку в любом другом месте. Жилье, учеба, будущее. Все разрешится, если только они будут вместе.

Она погладила пальцами свой локон.

Золото и бриллианты.

В промежутке между Рождеством и Новым годом Сив и Гуннар переехали в маленький домик на улице Нюбюггарвеген. В последний день старого года они созвали гостей, чтобы отметить новоселье и Новый год. Там были фаршированные огурцы и алкогольный пунш, из граммофона доносилась музыка. Мебель была современная, только что распакованная, закупленная в недавно открывшемся магазине Блума в Питео: книжная полка, кресло «летучая мышь», тиковый журнальный столик.

Посреди всех этих новых вещей Карин засмущалась, боясь что-то запачкать или испортить (они казались ей такими хрупкими и неустойчивыми). Но Карл смеялся и пил с друзьями, положив руку ей на плечи. Она почувствовала, что ей нехорошо.

– Знаешь, я, пожалуй, пойду домой, – шепнула

она.

Он бросил на нее встревоженный взгляд.

– Что с тобой? Ты заболела?

Она улыбнулась ему, чмокнула в щеку.

– Да нет, просто немного устала.

– Я провожу тебя.

– Нет-нет, оставайся с ребятами. Увидимся после Епифании .

Между тем на улице стало еще холоднее. Трескучий мороз, градусов тридцать. На небе сияли звезды, но от луны остался лишь узенький серпик. Улица была длинная, а дом Сив и Гуннара находился в самом дальнем конце. По случаю праздника Карин надела нейлоновые чулки, которые дала ей поносить Сив. Из желания казаться красивой она отказалась от брюк и теплых подштанников и теперь замерзла так, что зубы стучали.

Позади нее зазвучал нарастающий рев двигателя. Пропуская машину, она в своих лучших туфлях отошла к самому краю, где горой лежал счищенный снег. Пикап «Вольво» ночного сторожа притормозил и остановился рядом с ней. Опустилось стекло.

– Что случилось, дружочек? Ты, кажется, совсем замерзла?

Тепло из салона машины окутало ее, словно шарф.

Ей было так плохо, что она даже не смогла ответить.

Большой Нильс перегнулся через пассажирское сиденье и открыл дверь машины.

– Садись скорее, девчонка, пока не замерзла насмерть. Что за глупости такие – разгуливать по морозу с голыми ногами?

Теперь и на ее ноги и руки подуло теплом.

Она заколебалась лишь на секунду. «Лонгстрёмы – сам дьявол».

– Давай отвезу тебя домой. Ты живешь где-то в рабочих бараках?

Она кивнула, взялась за ручку и залезла в салон машины.

– В тридцатом, – сказала она.

Большой Нильс переключил передачу и рванул с места. Поток теплого воздуха из вентилятора овеял ее замерзшие посиневшие ноги, она перевела дух.

– Так лучше? – спросил Большой Нильс.

Она кивнула, улыбнулась. Ее будущий свекор, дедушка ее детей.

Он ответил на ее улыбку.

– Отлично. Мне надо только проверить здание администрации в Калтисе. Это займет не больше минуты. Потом отвезу тебя домой.

Закрыв глаза, она облегченно вздохнула, подавив тошноту.

Большой Нильс свернул влево на Калтисвеген, понесся прочь от поселка. Карин почувствовала, как от легких покачиваний машины расслабляются спина и ноги. Через несколько минут машина подъехала к длинному зданию, темный силуэт которого четко выделялся на фоне леса.

– Подожди здесь, я сейчас вернусь.

Он отключил двигатель, перегнулся через нее, чтобы добраться до бардачка, коснулся рукой ее бедра. Карин вздрогнула.