– Я случайно, – произнес он, открыл бардачок и достал большую связку ключей. Затем вышел, захлопнув за собой дверцы машины, отпер входную дверь длинного здания и скрылся из виду.

В салон тут же проник мороз. Ледяные ветра завывали в щелях дверей. Карин откинулась назад, начала засыпать.

Но Большой Нильс все не возвращался. А ведь он сказал, что будет отсутствовать всего минуту. Там что-то случилось?

У Карин снова застучали зубы. Она так жалела, что у нее нет часов.

Вскоре в машине стало холоднее, чем снаружи. Карин принялась топотать ногами по полу, чтобы восстановить кровообращение. Дыхание висело у лица белым облачком, превращаясь в лед на лобовом стекле.

После долгого ожидания – кажется, прошло целых полчаса, или же всего пятнадцать минут, – она открыла дверцу и подошла к зданию. Дверь была не заперта. Она вошла в темный теплый холл, закрыла за собой дверь, перевела дух.

– Нильс! – осторожно окликнула она.

Заметила, что из-за двери далеко вправо по коридору сочится электрический свет, шагнула туда.

В следующую секунду откуда-то сзади протянулась большая рука, зажав ей нос и рот, другая обвила ее за талию. Она хотела закричать, но звук получился тихий и придушенный – не хватало воздуха.

– Тссс! – прошептал ей на ухо Большой Нильс. – Я знаю, что ты хочешь.

Ей удалось приоткрыть рот, его палец попал ей между зубов. Она укусила его изо всех сил, почувствовала во рту вкус крови. Большой Нильс взревел, ударил ее кулаком по голове. У Карин подогнулись ноги. Он поймал ее за подмышки, положил прямо на пол в коридоре. Запустил руку ей под юбку, сорвал с нее трусики и нейлоновые чулки. Она кричала, пытаясь подняться на ноги, но он снова повалил ее, положил руку ей на горло, крепко прижал, так что она не могла вздохнуть. Сознание ускользало, перед глазами все покраснело, потом посерело.

Он убрал руку, Карин стала хватать ртом воздух.

– Ну что, будешь еще орать?

Она почувствовала, как слезы льются ручьем, стекают по вискам, затекая в уши. Он навалился на нее, разжал ее ноги. Когда он проник в нее, боль была адская, но Карин не могла кричать. От его тяжести у нее снова перехватило дыхание. Она отвернула голову набок, чтобы не чувствовать смрада у него изо рта, и тут ее вырвало. Он все дергался и дергался на ней, потом тихо взвыл и замер. Увидел ее рвоту, ударил Карин ладонью по лицу.

– Ну-ка вытирай!

Поднялся на ноги, брюки свисали на лодыжках. Рывком поднял ее за руку и толкнул к двери, за которой виднелся свет.

– Возьми тряпку.

Едва стоя на ногах, она поплелась к двери. Там оказалась небольшая кухня. На кране висела тряпка для мытья посуды. Карин взяла ее, но руки так тряслись, что тряпка упала.

Ей пришлось сходить два раза, чтобы убрать всю рвоту. Она смыла все в раковину. Большой Нильс ждал ее, стоя у входной двери.

– Ну что ж, давай отвезу тебя домой, – сказал он, открывая дверь машины. – Садись.

– Дьявол бы тебя побрал, – сказала Карин и попятилась.

Большой Нильс сел в машину.

– Разве ты не замерзла? Поехали, я тебя отвезу.

Она продолжала пятиться, пока не уперлась в сугроб.

– Ну, как хочешь, выбирай сама, я никого не заставляю, – сказал Большой Нильс и уехал.

Вокруг стояла безмолвная непроглядная ночь. Одну туфлю Карин потеряла, ногой в рваном нейлоновом чулке стояла на заледеневшем гравии. Если она останется здесь, то замерзнет насмерть.

Она закрыла глаза, сделала глубокий вдох. Увидела перед собой его насмешливое лицо. «Ну что ж, давай отвезу тебя домой».

Широко распахнула глаза.

Он сразу сел в машину.