– Вялость, – ответил Викинг. – Боль в горле. Сухость во рту. Головные боли. Зубная боль.

Он ни словом не упомянул о том, что его преследует страх. Тени гонятся за ним по ночам, кто-то дышит в затылок.

– Вас проинформировали, что вам не следует обращаться к обычному зубному врачу? – спросил молодой человек.

Викинг кивнул. Он знал, что челюсть у него теперь как из стекла, пористая и хрупкая после облучения. Больше ему нельзя подвергаться облучению, даже обычный рентген делать запрещено. Если рак вернется или если выяснится, что болезнь все же не поддалась лечению, остается только химиотерапия.

– Специализированная стоматологическая помощь есть в Лулео, Йелливаре и Питео, – сказал доктор. – Я выпишу направление. Вы живете… в Стенстрэске?

– В Стентрэске, – поправил Викинг.

Ему дали направление в Лулео.

– Я вижу, что вы потеряли в весе. Пятнадцать килограммов. Вам удалось хоть немного прибавить?

Викинг посмотрел на свои колени, такие костлявые, что это заметно даже через джинсы.

– Ну да, пару килограммов.

– Вы защищаетесь от солнца? Рана от гастростомии зажила, как положено?

Викинг инстинктивно тронул рукой живот. Гастростомия – двадцатисантиметровый катетер, вставленный через отверстие прямо в желудок, – снабжал его питанием в течение трех месяцев. В остальное время он жил за счет капельниц. Из вены под мышкой к сердцу провели полуметровый пластмассовый шланг. Питательные капельницы ставили на двенадцать часов. Во время всего лечения он жил на диване в гостиной у Элин в районе Сёдермальм в Стокгольме, поскольку в Норрботтене такого лечения просто не было. О нем заботилась бригада высокоспециализированной медицинской помощи на дому. Все работало отлично, он был им очень благодарен.

– Рана от катетера зажила, – сказал Викинг.

Хотя, на его вкус, выглядело все это ужасно. Как будто у него вырос второй пупок.

– Хорошо. Я выпишу больничный до конца года. И вы будете регулярно посещать своего… как зовут вашего отоларинголога?

Он снова взялся за карточку.

– Доктор Чанг, – подсказал Викинг.

Несколько долгих минут доктор сосредоточенно читал бумаги.

– Материнскую опухоль так и не нашли?

Викинг сглотнул, мечтая о стакане воды.

– Нет, только метастазы. Поэтому мне и назначили максимальную дозу облучения и химиотерапии.

Врач недовольно причмокнул, поднялся и положил его карточку в общую кучу.

– Увидимся через три месяца, – сказал он.

Викинг усомнился в его словах. К тому времени эстафетную палочку наверняка уже подхватит какой-нибудь другой врач.

Зайдя в кафетерий больницы, он купил бутылку минеральной воды, затем выкинул маску и поехал прямиком в участок в Стентрэске. Припарковался на своем парковочном месте, вошел через служебный вход и направился в кабинет Роланда Ларссона. Дверь в его собственный кабинет была закрыта. Там все осталось без изменений, хотя он отсутствовал почти год. Пока начальника не было, обязанности шефа полиции исполнял Роланд Ларссон и, насколько понял Викинг, прекрасно справлялся.

Когда Викинг постучал и вошел, коллега сидел за своим рабочим столом. Сняв очки, он отложил в сторону документ, который изучал.

– Ну, что сказал доктор?

Викинг откашлялся. Разговаривая с Роландом, он обычно садился на его стол, но сейчас это показалось ему неуместным. Поэтому он притянул к себе один из стульев для посетителей и уселся по другую сторону стола. Получилось тоже как-то странно.

– Меня оставили на больничном до конца года.