– Хотите кофе? – спросила Карина из-за стойки.

– Мне бы воды, – сказал Викинг, который забыл взять с собой бутылку.

– А мне бы кофе, – ответила Гитте, – с овсяным молоком.

– Так как ты себя чувствуешь? – спросил Викинг, когда Карина удалилась в сторону кухни.

– А разве это не моя реплика? – спросила Гитте.

Он не смог сдержать улыбку – Биргитта верна себе.

– Как дела на работе? – спросил он.

– Спасибо, хорошо, – ответила она. – Меня в очередной раз прокатили при назначении на новую профессорскую должность, но со мной дело обстоит лучше, чем с демократией.

Вошла Карина в своих неизменных кроксах, поставила на столик графин с водой и стопку стаканов, а перед Гитте – чашку черного кофе.

– Ты знаешь труды Ларри Бартельса?

Гитте подняла глаза на администратора, не понимая до конца, к кому обращен вопрос.

– Политолог, – пояснила Карина Гитте, – сейчас работает в Вандербильтском университете. До этого основал Центр изучения демократии в Принстоне.

Гитте закатила глаза.

– Да-да, я знаю Ларри Мартина Бартельса.

– Ты читала его статью «Демократия разрушается сверху»? Она вышла в прошлом году.

Гитте посмотрела на наручные часы.

– Поддержка демократии не уменьшается, – продолжала Карина. – Граждане не утратили доверия к своим политическим лидерам, они не выступают против власть имущих. Сейчас европейцы гораздо более миролюбиво настроены к мигрантам, чем пятнадцать лет назад. Проблемы, возникающие на сегодняшний день вокруг демократии, исходят от правящей элиты, а не от народа.

Гитте громко вздохнула.

– И это утверждаю не я, – добавила Карина, – а Ларри Бартельс.

– Партия «Шведские демократы» создавалась как нацистская партия чистейшей воды, – проговорила Гитте. – Когда в Мальмё образовалось первое местное отделение, ревизором сделали старого нацистского активиста Густава Экстрёма. А в качестве протоколиста заседания выступал Йоста Бергквист, последний сумасшедший в Швеции, ходивший в нацистской форме.

– Коммунистические режимы уничтожили сто пятьдесят миллионов человек, – сказала Карина Бюрстранд.

– Это грубое преувеличение, – возразила Гитте. – По другим данным, примерно десять миллионов.

– Всего лишь? – произнесла Карина.

Гитте посмотрела в свою чашку.

– А молока у тебя не нашлось?

– Молоко есть, но не овсяное.

Снова открылась дверь, появилась Сусанна, за ней виднелась ее мама Сив с роллатором.

– Всем привет! – весело проговорила Сусанна и придержала дверь, чтобы Сив могла войти. – Как хорошо, что вы пока пьете кофе. Мы долго добирались…

Она незаметно кивнула на ноги мамы. Сив Юханссон была в синих кожаных лодочках на довольно высоких каблуках. Подошла Карина, помогла Сив снять куртку и шарф. Сусанна выложила на стол свое оборудование: компьютер, провода, блокнот, ручки и большой микрофон.

– Было бы прекрасно, если бы нам еще добавить фоновое сопровождение, – сказала Сусанна. – Полицейскую сирену, когда патруль выезжает на задание, что-нибудь такое. Что скажешь, Карина, сможешь это устроить?

Карина, не ответив, заперлась в своей каморке за стойкой. Сусанна надела себе на шею большие наушники, подключила к компьютеру микрофон и огляделась.