— Нет, Эмили. — Он подался вперед и взял в руку ее холодные костлявые пальцы. — Вы предали огню расписку кровью, оставленную в пещере, посвященной сказочным фейри, и принесли в жертву свой второй роман. Вы полностью выполнили задачу, которую она поставила перед вами. Ваша связь с Минервой завершается, по сути, повторением заклятий в обратном их порядке.

— Вы цитируете Мильтона, протестанта! — Она вновь прикрыла глаза и произнесла следующие строки из мильтоновского «Комоса»: — «…Вырвать из каменных оков паралича застывшую в них неподвижно леди».

Керзон не выпустил ее пальцы.

— Недуг исцелен, — продолжала она, — не только здесь, но, думаю, и во многих других местах.

— Совершенно верно. «Косвенные» в Англии, «Schrägen» в Германии, «Ferde» в Венгрии — все утратили силы, влияние и распадаются. По всей Европе революции, старые державы рушатся одна за другой.

Она высвободила ладонь из его руки и вскинула брови.

— Мой… второй роман?

Керзон почувствовал, что краснеет.

— Я… э-э… нанял адвоката, который должен следить за материальным положением вашей семьи. Нет-нет, ему вовсе не вменялось изучение… ваших тайн и псевдонимов.

— Ах?

— Но… сознаюсь: я прочел «Грозовой перевал» и считаю, что эта книга столь же сильна и непреклонна, как и ее автор. В образе Хитклифа я узнал Валлийца. Надеюсь, что этому персонажу вы не добавили еще и моих черт.

— О… разве что немного из внешности и манеры поведения. — Она опять раскашлялась и лишь через минуту отдышалась и вновь смогла говорить. — Вы сначала не очень-то понравились мне.

Она приподняла руку, легко касавшуюся головы Стража.

— Вы все еще путешествуете с… диоскурами?

Он вскинул голову.

— Да. Они бывают точно так же полезны, если случается иметь дело с обычными грабителями.

— Новые?

— Нет. Тот самый нож, который вы вернули мне и которым я дрался с вервольфами тогда в овраге.

— Вы можете дать мне его?

Он растерялся и подумал, что у нее могла начаться горячка и в бреду ей кажется, что рядом с нею опять появились вервольфы, от которых нужно защищаться. Но сказал лишь: «Конечно» — и подошел к другому стулу, на который положил пальто.

Запустив руку в карман, он выпрямился, вернулся к своему стулу и после еще пары секунд колебания положил нож в ножнах на диван рядом с Эмили.

Она не глядя нащупала рукой обтянутую кожей рукоять.

— Я хочу, чтобы меня похоронили с ним, — сказала она. — Чтобы показать, на которой я стороне.

У него перехватило дыхание, но он сказал спокойным, внятным голосом:

— На этот счет не может быть никаких сомнений.

Она закрыла глаза.

— А теперь идите. Я не хочу, чтобы вы видели меня мертвой.

Керзон встал, взял со стула свое пальто, а со стола — шляпу и перчатки.

— До свидания, Эмили. Вы…

Он не смог продолжить, и она с трудом кивнула.

— Я знаю, Алкуин. Вы тоже. Идите.

Страж встал, подошел к Керзону, поднял мощную лапу и прикоснулся жесткими подушечками к ладони Керзона. Тот потрепал пса по голове, и он снова лег рядом с диваном. Керзон кивнул и вышел из комнаты в холодную прихожую.