В небе, вероятно, проплыло облачко, потому что в пещере ненадолго потемнело.

— Ах! — негромко воскликнула Энн.

Эмили быстро схватила ее запястье, встряхнула и лишь потом выпустила.

— А вот и три, — сказал Брэнуэлл.

Энн откинулась на стенку, посасывая палец, и через несколько секунд сказала:

— Это ведь не игра, верно? И это вовсе не имело никакого отношения к Марии. — Она посмотрела мимо Эмили на Брэнуэлла. — А ты об этом знал? Или тот смуглый мальчик из твоего сна солгал тебе об этом? Вот, — продолжала она задумчиво, — почему Шарлотты не было в твоем сне, и почему ее нет сейчас с нами. Там ее тоже не было.

Эмили показалось, будто все тепло покинуло ее тело и она стала холодной, как эта пещера. Пока Энн не заговорила, она думала, что воспоминание, всплывшее, когда она прикоснулась к камню, было ее собственной случайной ассоциацией.

— Да, — сказала она, — тогда мы были втроем. — И добавила, повернувшись к Энн: — Удивительно, что ты помнишь. Тебе ведь было всего четыре года.

Шесть лет назад, всего за несколько месяцев до смерти Марии, Брэнуэлл, Эмили и Энн, в сопровождении Табби, экономки дома священника, отправились после обеда на прогулку по вересковым пустошам. В миле к северо-западу от того места, где они сейчас сидели, их застал внезапный ливень со шквалом, и они кинулись к ближайшему укрытию от ветра — заброшенному каменному фермерскому дому без крыши. Из дверного проема они наблюдали, как завеса дождя тяжело пронеслась по внезапно потемневшим вересковым лугам… а затем холм, с которого они спустились всего несколько минут назад, взорвался.

С грохотом, от которого задрожала земля под ногами, склон Кроу-хилла взорвался брызгами летящих кусков земли, даже валуны взлетели в воздух, и половина склона раскололась и лавиной соскользнула вниз в долину; земля тряслась еще целую минуту, а вода хлынула по новому руслу.

Брэнуэлл забрал нож у Энн, сложил его и убрал. Никто из детей не пошевелился, чтобы выглянуть наружу и посмотреть, не появилась ли Мария на склоне или на плато.

В пробивавшемся в пещеру скудном свете было видно, как Брэнуэлл моргал, будто в растерянности.

— Значит, это был всего лишь сон, — мрачно сказал он. — Фантазия. Нам всем очень не хватает ее.

— Нет, — возразила Эмили и в упор взглянула на брата. — Ты знал, что это будет чем-то вроде… продолжения того дня во время шторма, взрыва на Кроу-хилл. Когда мы поднимались сюда, когда Энн спросила тебя, почему Шарлотта не пошла сегодня с нами, и ты сказал, что она не могла, ее там не было. — Она склонила голову набок и улыбнулась ему, прищурив глаза. — У нас что, сейчас чумной мор какой-то? Кто такой был твой смуглый мальчик?

— Пошли отсюда, — сказал Брэнуэлл. — Это была игра, приключение в Стеклянном городе.

Энн выскользнула вперед ногами из проема в каменном цоколе и осторожно уселась на крутом склоне. Эмили вылезла за ней, надела шляпу, и, когда к ним присоединился Брэнуэлл, дети начали спускаться к тропе, проходившей по дну долины.

— Папе лучше об этом не рассказывать, чтобы не волновался, — сказала запыхавшаяся Энн.

Предыдущие викарии хоуортской церкви не уставали предупреждать прихожан о чертях, которые все еще бродят по этим отдаленным северным холмам, и отец детей в своих проповедях часто подчеркивал ту же духовную опасность. Кроме того, он был более суеверен, чем подобало священнику, и в доме, где обитал с семьей, принимал всевозможные эксцентричные меры предосторожности.

— Да, — согласилась Эмили. — Не стоит беспокоить его… — Она не могла с должной уверенностью закончить: «зря».