Она рассмеялась, сама того не желая.

— У вас нож с собою? Вы пришли, чтобы наконец убить меня?

— Как получилось, что ваш отец и сестра сбежали, а вы и остальные остались? Это было не самое разумное решение.

Порыв ветра из открытой двери взмахнул полами пальто Керзона и дернул Эмили за волосы.

— Они вовсе не уехали, — огрызнулась Эмили. — Они вернутся через две недели. Отцу было необходимо сделать операцию, чтобы восстановить зрение. — Она ловким движением сунула треугольник в глубину полки. — А тут имеется кое-что, требующее постоянного внимания.

— Ну да: каждое утро стрелять по призракам, — сказал, кивнув, Керзон. — Если его зрение действительно восстановится, лучше всего ему будет забрать весь ваш ядовитый выводок, уехать куда-нибудь за разъединяющее море и оставить эту войну тем, кто знает, как ее вести.

Страж по-прежнему не рычал, и Эмили отвернулась и начала спускаться по ступенькам на пол алтаря. Там, снова повернувшись к Керзону, она сказала:

— Вы себя имеете в виду? И где же вы были шесть месяцев назад, когда та женщина пыталась соединить череп с телом второй ипостаси Валлийца?

Керзон отступил на шаг, откинул заплатку и посмотрел на нее обоими глазами.

— Что вы говорите?! И где же этот череп?

Она вынула из кармана пистолет и подняла его дулом кверху.

— Я пробила в нем дыру, а потом моя собака разломала его на кусочки. — Керзон ничего не сказал на это, и она продолжила: — Куски я захоронила в пустошах, далеко один от другого. И конечно, подальше от Понден-кирк.

— У этой женщины было имя?

— Она представилась как миссис Фленсинг.

Керзон кивнул и потер ладонью подбородок. Начал было что-то говорить, осекся, покачал головой. И в конце концов спросил:

— Тело второй ипостаси? Вы знаете, где оно находится?

— Вы на нем стоите.

Он еще несколько секунд смотрел на Эмили, потом медленно опустил взгляд к своим башмакам, после чего присел на корточки и провел пальцем по одному из вырезанных значков.

— Огамические знаки, — вполголоса сказал он и выпрямился. — Я не могу это прочесть. А вот фраза, которую вы прибавили к Pater Noster, на староирландском языке означает: «лежи безымянным».

— Огамические знаки воспроизводят звучание его имени, — сказала Эмили и повторила слова своего отца: — С ветвью отрицающих линий, которые опровергают имя.

Керзон поспешно прикрыл заплаткой левый глаз.

— Вы должны рассказать мне все, что знаете, — резко заявил он.

— Я и так достаточно вам рассказала. То, что вы в марте убили какого-то там… короля вервольфов, — хорошо, но на меня у вас никаких прав нет.

— Вы стреляли из пистолета и не перезарядили его. — Он указал рукой на оружие. — Крышка полки поднята. Но… я уважаю вашего пса.

— Он разнес бы ваш череп на кусочки, — заверила его Эмили.

Страж неотрывно следил за Керзоном, и Эмили видела настороженность в его внимательных глазах.

— Он мой страж, — добавила она.

Керзон в злой растерянности мотнул головой.

— Вы не сможете ничего сделать, — сказал он. — Вы стреляете, звоните в колокольчик, произносите слова, но почему же в Йоркшире по ночам шляется все больше дьяволов?

Эмили прикусила губу. В последние пару месяцев Табби часто пересказывала ей и Энн истории, которые слышала в деревне от фермеров и пастухов. Каждый раз зловеще понижая голос, старая экономка вещала о необычных животных, которые скакали под луной по холмам, о голосах, поющих из глубоких провалов, которые здесь называли котлами, и блуждающих огнях, танцующих над болотами безлунными ночами.