— Если ты искал меня, — удивился он, — то зачем совал нос на склад?

— Я видел, что вы заняты, а поскольку он думает, что потерял это здесь, я подумал, что я, может быть...

— Кто, что потерял и где? — Он дышал глубоко и являл собой воплощенное терпение.

— Генерал. Генерал Рутвен. Портфель с очень важными личными бумагами, которые нужны ему очень срочно. Он был с проверкой вчера... дайте вспомнить... да, до полудня, когда получил это гнусное известие.

— Он — что?

— Ну, когда узнал, что его дочь похитили. Он бросился к своему вертолету и забыл портфель, и...

— Понял. Важно, да?

— Очень. Генерал Рутвен говорит, что оставил его за какой-то дверью.

Это большой портфель из сафьяна с золотыми буквами К. С. Ф.

— К. С. Ф.? Кажется, ты сказал, что это генеральский портфель?

— Бумаги генерала. Он взял на время мой портфель. Я — Фарнборо, его личный секретарь. — Маловероятно, что один из многочисленных бригадиров, нанятых генералом, знал фамилию настоящего секретаря. — К. С. Фарнборо.

— К. С.? — Вся его подозрительность и свирепость испарились. Он широко улыбнулся. — Случайно не Клод Сесл?

— Одно из моих имен действительно Клод, — тихо ответил я. — Не думаю, что это смешно. — Я правильно раскусил ирландца, он через минуту раскаялся.

— Извините, мистер Фарнборо, болтаю, не подумав. Я не хотел вас обидеть. Хотите, я и мои ребята поможем вам искать?

— Был бы очень признателен. Если портфель здесь, мы найдем его через пять минут.

Он пошел и отдал приказание своей бригаде. Но меня не интересовали результаты их поисков; меня больше интересовало, как побыстрее смыться с этой платформы. Никакого портфеля здесь не было. Да и ничего другого тоже.

Я даже не стал заглядывать внутрь складов, ибо тот факт, что на дверях не было никаких замков и открывали их перед первым встречным, служил достаточным доказательством, что скрывать им нечего. Кроме того, генералу пришлось бы брать клятву молчать с очень большого числа людей, а за милю. было видно, что приветливый ирландец не станет влезать в уголовщину. Таких людей узнаешь с первого взгляда, и бригадир относился к этой категории людей.

Я мог бы ускользнуть и спуститься по сходням, пока продолжался поиск, но это было бы глупо. Поиски потерянного портфеля ничто по сравнению с повальным поиском пропавшего К. С. Фарнборо. Они могут предположить, что я упал с платформы, и мощные прожекторы сразу же нащупают «Матапан». И даже если бы я уже находился на его борту, мне не хотелось бы отходить далеко от платформы, по крайней мере сейчас. И уж никак не хотелось бы, чтобы до берега дошло известие, будто какой-то человек, назвавшийся секретарем генерала, шатался по Х-13.

Что же делать, когда закончатся поиски? Бригадир будет ожидать, что я доложу мистеру Джерролду о том, что поиски не увенчались успехом. А если я пойду к мистеру Джерролду, то обратный путь по сходням будет мне отрезан.

Пока что бригадиру не пришло в голову поинтересоваться, как я попал на платформу. Хотя он должен был знать, что уже несколько часов к платформе не подлетал вертолет и не подходило судно, а значит, я должен был находиться на платформе уже несколько часов. Но тогда возникает вопрос: почему я так поздно приступил к поискам пропавшего портфеля?

Поиски, насколько я понял, закончились. Двери закрыли, и бригадир пошел ко мне, но тут зазвонил висевший на стене телефон, и бригадир снял трубку. Я отошел подальше в темноту и застегнул пальто на все пуговицы до самого подбородка. Это не вызовет подозрений — дул сильный ветер и шел косой холодный дождь.