Дарлингтон вспомнил, скольких лошадей он приучил не пугаться неожиданностей. Перед его глазами стоял превосходный жеребец, на которого он с самого начала возлагал большие надежды. Так вот этот жеребец боялся практически всего: он шарахался в сторону от лающей собаки, собственной тени или незнакомого предмета на дороге. Когда герцог впервые поехал на нем, он с трудом заставил жеребца пересечь мост, а конюхи еле смогли загнать строптивца в конюшню. Но герцог не сдавался, он неустанно работал с конем.

Прошло немало времени, и конь избавился от страха. Более того, он стал одним из лучших коней герцога и принес хозяину победу в трех крупных соревнованиях. Секрет такого успеха заключался в дисциплине и дрессировке. С их помощью герцог смог приручить коня. Герцогу достаточно было свистнуть, и конь несся к нему через все преграды и всюду послушно следовал за своим хозяином.

«Фелицию надо так же дрессировать, я с легкостью приручу ее», — решил про себя герцог.

Он немного прихвастнул. Дарлингтон всегда очень гордился своим умением понимать психологию других. Он без труда предугадывал реакцию человека в тех или иных обстоятельствах. Этим талантом не мог похвастаться ни один из его знакомых.

Герцог никогда раньше не встречал женщину, которая бы боялась мужчин и брака, но он решил, что ему по силам справиться с подобным поведением. Он избавит Фелицию от ее безумных фантазий. Из его рук девушка выйдет совсем нормальной и здоровой. А там уж на ней женится какой-нибудь порядочный милый человек, который полюбит саму Фелицию, а не ее деньги.

Тревожное выражение так и не покинуло ее лица. Герцог перегнулся к ней через стол и сказал:

— Предоставь все решать мне, Фелиция. Ты ведь доверяешь мне? Так вот, я позабочусь о тебе, сделаю все как следует. Я обещаю не спешить, не подгонять тебя и ничего не предпринимать, не посоветовавшись с тобой.

Ее глаза засветились радостью.

— Вы… вы не заставите меня, — начала она недоверчиво, — выйти замуж, если я того не захочу?

Герцога удивил такой вопрос. Что значит «заставить ее»? Но тут он вспомнил, что, будучи опекуном Фелиции, имеет право распоряжаться ее судьбой, как и ее деньгами. Мистер Рэмсджил еще не уточнил, насколько простирается власть опекуна и сможет ли герцог управлять состоянием Фелиции. Но это, собственно, не имело большого значения. Куда важнее было завоевать доверие девушки, расположить ее к себе, научить не боятся.

— Я обещаю тебе, — сказал он серьезно, — я даже клянусь, что никогда не заставлю тебя выйти замуж без твоего желания. Ты сама вольна выбрать себе мужа. Я могу не одобрить твой выбор, но запрещать ничего не буду. Я считаюсь с твоими желаниями, и никакой свадьбе не бывать, если ты сама этого не захочешь.

Фелиция облегченно вздохнула.

— Пойми только, — продолжал герцог, — что замужество очень важно, даже необходимо в жизни любой женщины. В один прекрасный день полюбишь и ты. Это неизбежно, и тогда твоя любовь, словно солнце, встанет из-за горизонта и прогонит остатки ночи.

Он улыбался, повторяя слова самой Фелиции, и девушка улыбнулась в ответ.

— А пока я не выйду замуж, — сказала она, — могу я… оставаться с вами?

Дарлингтон ответил не сразу:

— Нам необходимо обсудить это во всех подробностях. Прежде всего мне придется подыскать тебе компаньонку. Девушке благородных кровей неприлично путешествовать без сопровождающей ее дамы.

Фелиция внимательно слушала его.

— Согласись, — продолжал Дарлингтон, — что я не могу сопровождать тебя на все приемы и балы, а приглашать тебя будут во множество мест. Я весьма занятой человек.

Последовало молчание. Герцогу показалось, что девушка расстроена.