Дарлингтон некоторое время решал, что ответить ей. Очень важно подобрать правильные слова, чтобы нечаянно не утвердить девушку в ее решении.

Он так долго обдумывал ответ, что Фелиция уже начала волноваться. Ему показалось, что она даже задрожала.

— Ты прекрасно знаешь, что твой опекун я, — начал герцог. — Тебе сперва надо получить мое разрешение, чтобы уйти в монастырь. Если ты искренне желаешь этого, я дам согласие. Я не в силах помешать тебе.

Фелиция вздохнула. Герцог не понял как: с облегчением или с грустью. Ведь жребий был брошен, а он даже не оспаривал его, как ожидала девушка.

— Я считаю своей обязанностью, — продолжал герцог, — думать в первую очередь о тебе и твоем счастье.

— Если я уйду в монастырь, я перестану всего бояться и не буду больше докучать вам, — не унималась Фелиция.

— Ты не докучаешь мне, — тихо ответил герцог. — Честно говоря, Фелиция, я даже был рад драться за тебя вчера вечером. Если бы ты знала, с каким удовольствием я боролся с этим проходимцем Арленом. И поверь, я готов побеждать его снова и снова.

— Сегодня Арлен, а завтра будет кто-нибудь еще, — сказала Фелиция обреченно.

— Я не боюсь встретиться с ними! — перебил ее герцог. — В конце концов, ты сама выбрала меня своим рыцарем. Без дела я, чего доброго, обленюсь и потолстею.

Фелиция слабо улыбнулась, но вид у нее был по-прежнему озабоченный, и Дарлингтон заговорил снова:

— Давай договоримся так, — сказал он. — Ты в течение шести месяцев живешь нормальной мирской жизнью у меня. Ты постараешься перебороть свои страхи, привыкнуть к мужчинам и радоваться жизни в замке. А там многое должно тебе понравиться.

Ему показалось, что в глазах ее мелькнула заинтересованность.

— Если по истечении этих шести месяцев ты поймешь, что несчастна и все еще хочешь стать монахиней, я дам свое согласие и отпущу тебя. Тогда ты сможешь оставить этот мир.

Герцог говорил так безнадежно, словно Фелиция и впрямь будет навсегда потеряна для мира, как только ворота монастыря закроются за ней.

Девушка в задумчивости теребила пальцами складки платья, ее взгляд блуждал по саду.

Герцог откинулся на спинку стула и положил ногу на ногу.

— По-моему, даже святые и рыцари достойны маленького вознаграждения за свои труды, — сказал он. — Поэтому я прошу тебя быть умницей и не отказать мне в своей компании: кататься со мной вместе верхом, а по вечерам беседовать о прочитанных книгах, которые ты найдешь в библиотеке замка.

— Вы, правда, просите меня об этом?

Теперь тон ее совершенно изменился. Она не решалась открыто радоваться словам герцога и с трудом верила в то, что он действительно не считает ее обузой и помехой.

Герцог чуть не сказал, что он не просит ее, а готов умолять на коленях, но он вовремя сдержался.

— Мне бы очень не хотелось возвращаться в Англию одному.

— Тогда я, конечно, не могу отказать, — сказала Фелиция. — Ну а что, если я надоем вам раньше, чем пройдут эти полгода?

— Я честно скажу тебе об этом, — ответил герцог. — Мы же, кажется, договорились быть откровенными друг с другом. — Он улыбнулся и добавил: — Ты вправе сказать мне то же самое, если я наскучу тебе или буду действовать на нервы.

Фелиция рассмеялась:

— В это трудно поверить.

Ее глаза снова наполнилась прежним восхищением. Они открылись ему навстречу. Герцог облегченно вздохнул — он вышел победителем из этого изнурительного поединка.