Когда у твоего старика столько нефтяных скважин, что он сбился со счета, люди редко перечат тебе.

– Мы должны вызвать полицию, – начала она медленно и терпеливо, как человек, объясняющий что‑то ребенку. – Этот человек – уголовник, разыскиваемый уголовник, и убийца. Он убил человека в Лондоне.

– И в Марбл‑Спрингз, – спокойно добавил Яблонски. – Патрульный Доннелли умер сегодня в пять сорок вечера.

– Доннелли умер? – Ее голос сорвался на шепот. – Вы уверены в этом?

– Это передали в шестичасовых новостях. Передали до того, как я увидел вас на стоянке. Хирурги, переливание крови и прочее там – в общем, он умер.

– Ужасно. – Она посмотрела на меня, но мельком, потому что больше не могла видеть меня. – И вы говорите не вызывать полицию? Что вы хотите этим сказать?

– То, что сказал, – ответил Яблонски. – Никаких слуг закона.

– У мистера Яблонски есть свои соображения на этот счет, мисс Рутвен, – сухо сказал я.

– Твой приговор предрешен, – ответил Яблонски без эмоций. – Для человека, которому осталось жить три недели, ты воспринимаешь вещи весьма хладнокровно. Не трогайте телефон, мисс.

– Вы же не будете стрелять в меня? – Она уже подошла к телефону. – Вы же не убийца?

– Я не буду стрелять в вас, – согласился он. – Да мне и не надо.

Он вдруг оказался рядом с ней, сделав всего три шага. Он мог двигаться быстро и тихо, как кот. Отняв у нее телефонную трубку, он усадил ее в кресло рядом со мной. Она попыталась вырвать руку, но Яблонски даже не заметил этого.

– Ты не хочешь впутывать закон, да? – задумчиво произнес я. – Это весьма странно, дружок.

– Считаешь, что мне не нужна их компания? – вкрадчиво произнес он. Думаешь, что мне не очень хочется воспользоваться этим пистолетом?

– Вот именно.

– Я бы не ставил на это, – улыбнулся он. Но я поставил. Мои ноги были поджаты, а руки лежали на подлокотниках кресла. Спинка кресла упиралась в стену, и я прыгнул к нему, решив врезать ему под ложечку.

Но не достал его. Меня интересовало, что он может сделать своей правой рукой, и теперь я знал что. Правой рукой он может перебросить пистолет в левую и врезать летящему к нему человеку по голове быстрее, чем кто‑либо, кого я встречал. Он явно ждал от меня чего‑нибудь подобного, но все равно это смотрелось красиво.

На меня снова и снова брызгали холодной водой. Я со стоном сел и попытался дотронуться до головы, но когда руки у вас связаны, сделать это невозможно, а посему я оставил свою голову в покое, с большим трудом поднялся на ноги, опираясь связанными руками на стену, и доковылял до ближайшего кресла. Глянув на Яблонски, я увидел, что он накручивает на ствол маузера черный металлический цилиндр. Он посмотрел на меня и улыбнулся. Он всегда улыбался.

– В следующий раз мне может не повезти, – сказал он застенчиво.

Я бросил на него злой взгляд.

– Мисс Рутвен, – продолжил он. – Я собираюсь воспользоваться телефоном.

– А зачем вы мне говорите об этом?

Она воспользовалась моими манерами, но ей они не подходили.

– Я собираюсь позвонить вашему отцу и хочу, чтобы вы дали мне номер телефона. В телефонной книге его явно не будет.

– А зачем вам звонить ему?

– За нашего друга назначили награду, – уклончиво ответил Яблонски. Об этом сообщили сразу же после сообщения о смерти Доннелли.