— Ничего? Я надеялась, что ты сможешь что–то придумать. Хотя, не  знаю, почему. Ничего? — Она кинула на него ледяной взгляд. — Когда я услышала, что случилось с Кирисом и Венклингом, я бы убила тебя, если бы смогла дотянуться. Я  бы  сделала  это  даже  не  раздумывая. Мои  сыновья, Пид. Тебе  же  поручили  о  них  заботиться.

— Знаю, — ответил он. — Я подвел тебя.

— Ты  подвел  меня. Ты  подвел  их. Ты подвел своего Короля. И ты подвел самого себя. — Она немного помолчала. — Я  до  сих  пор  зла  на  тебя. Я  в  ярости. Но не по тем причинам, что раньше. Знаешь, почему?

Он покачал головой, чувствуя себя глупым и слабоумным.

— Потому что Драмандун рассказал мне то, что ты, скорее всего, не расскажешь никому. Вряд ли он хотел этого, но я вижу гораздо больше, чем мне говорят. Когда он рассказал мне, что мои сыновья и мой муж погибли, а эльфийский флот уничтожен, я спросила, а что случилось с тобой. Он сказал, что ты жив. Он рассказал, как ты собрал всех уцелевших и добился убедительной победы над войсками Федерации, посланными добить остатки наших рассеянных подразделений. Он очень тобой гордился. Он успел сказать, что не будь тебя, Федерации, возможно, удалось бы уничтожить всю армию.

Она замолчала, изучая его лицо.

— Я спросила его, как же так случилось, что ты оказался во главе эльфийской армии. Если мои муж и сыновья погибли, почему ты остался в живых? Я спросила, почему, являясь капитаном Дворцовой Стражи и защитником Короля и его семьи, ты не погиб вместе с ними. Как такое могло случиться?

Он кивнул:

— И он рассказал тебе, что Король отстранил меня от моих обязанностей как раз перед тем, как отправиться в атаку.

— За твое упорство в том, что он совершает ошибку, нападая на Федерацию, что неправильно трактует то, что со всей очевидностью указывает на ловушку, но особенно, что мои сыновья не должны лететь вместе с ним. За твое признание, что Кирис и Венклинг оказались пешками в его глупой, глупой игре, куклами, которых берет с собой на борт их отец, которого, в основном, волновало лишь то, чтобы они выросли такими же, каким был он, хотя всем было ясно, что это плохая идея, что они никогда даже отдаленно не будут на него походить.

Она подняла палец и указала им на него:

— Но ничто из перечисленного не изменит того, что мои сыновья погибли из–за тебя. Ты не справился, потому что тебе не удалось перехитрить Келлена, чтобы этого никогда не случилось. Тебе была известна его склонность к поспешным поступкам, к необдуманным действиям. Ты знал, каким он был. Но в тот момент ты действовал, не подумав как следует. Ты говорил так, как тебе подсказывал разум, хотя знал, что это не подействует, и ты сам добился отстранения тебя от твоих обязанностей. Нет, ничего не говори! Никакие твои слова теперь не помогут! На тебе лежала ответственность за моих сыновей! Ты позволил им умереть, Пид! Ты поставил их в положение, из которого они не могли сами вырваться, а потом ты поставил себя в такое положение, в котором не мог им помочь. Для тебя было бы лучше, если бы ты погиб вместе с ними. По крайней мере, тогда я бы смогла тебя простить. Теперь же этого никогда не произойдет. Я никогда не прощу тебя за это. Никогда!

Он стоял перед ней, униженный и покрасневший, под тяжестью ответственности, которую она возложила на него, огромной, почти непереносимой. Он знал, что сделал все, что было в его силах, однако она заставила его почувствовать, что этого было недостаточно.

— Итак, теперь ты герой эльфийской армии, а мои сыновья мертвы, — тихо продолжила она. — Ты притворялся капитаном Дворцовой Стражи, когда, по правде говоря, был отстранен от командования несколько дней назад. Позор тебе.